За два месяца до смерти Сян Ина, когда он только что вырвался из смертельной ловушки, Мао направил руководящим деятелям партии проникнутое лютой ненавистью послание, в котором утверждал, что Сян Ин — вражеский агент. (Даже сегодня Сян Ина часто обвиняют вместе с Чан Кайши в гибели мужчин и женщин из Н4А.)
Освобождение от Сян Ина было только одной из удач Мао. Другой несомненной удачей было то, что Н4А было позволено оставаться там, где она находилась. Чан изо всех сил старался предотвратить гражданскую войну в самый разгар войны с Японией. Русские оказывали сильное давление на генералиссимуса, требуя, чтобы он не препятствовал красной экспансии. Генерал Чуйков установил очевидную связь между согласием Чана следовать линии Москвы и продолжением русской помощи националистам. Русский посол заметил, что Чан вне себя от злости. «Чан Кайши встретил мое заявление очень нервозно, — писал Панюшкин. — Он бегал по кабинету, и… мне пришлось трижды повторять свой вопрос».
Чан также был очень уязвим перед давлением Америки, которая олицетворяла его единственную надежду освободиться от зависимости от русских поставок оружия. Американский президент Франклин Рузвельт, чьей первоочередной заботой (как и Сталина) было вынудить Китай как можно дольше и активнее сражаться с Японией и максимально обескровить ее, не имел рычагов воздействия на коммунистов. Поэтому он давил только на Чана, связывая помощь его правительству с окончанием гражданского конфликта, причем ему было совершенно безразлично, кто этот конфликт провоцирует. Ввиду инцидента с Н4А американские средства массовой информации объявили, что Вашингтон обсуждает отказ в выделении кредита в 50 миллионов долларов из-за внутреннего конфликта. Новости дошли до Чана как раз в тот момент, когда американская помощь могла сыграть большую роль, так как воздушный путь над Гималаями, известный как Горб, открылся 25 января 1941 года.
Для получения информации о Китае Рузвельт полагался на частную сеть (куда входил и Эдгар Сноу), в основном действовавшую в обход Госдепартамента, которому президент не доверял. Его главным личным информатором по Китаю был офицер морской пехоты по имени Эванс Карлсон, составлявший для Белого дома впечатляющие отчеты, восхвалявшие красных, которые Рузвельт потом распространял среди своих приближенных. Один из них заметил, что версия событий Карлсона подкрепляется «Красной звездой» Сноу. Карлсон находился в Чунцине во время инцидента с Н4А и сразу после этого вернулся в Вашингтон, чтобы лично передать Рузвельту версию красных.
Британия не имела особого значения, когда речь шла о помощи, но Чан стремился быть поближе к англо-американскому блоку и потому был чувствителен и к давлению со стороны Британии. Премьер-министр Черчилль не любил Чана, считая его бесполезным с военной точки зрения и потенциально угрожающим британским интересам в Китае. Британский посол Кларк Керр сказал Чану, что в случае гражданской войны Британия ни за что не поддержит его, независимо от того, кто будет зачинщиком. Когда британский посол описывал инцидент с Н4А Лондону, его рекомендации были чрезвычайно благоприятны для коммунистов. Он открыто заявил, что Чжоу Эньлай один стоил всех националистов.
После инцидента с Н4А Москва организовала для Запада грандиозную кампанию в прессе, направленную против Чана. Коммунистическая пропаганда утверждала, что было убито до 10 тысяч человек. В действительности потери составили около 2 тысяч. 3 тысячи человек сумели спастись, вернувшись назад и направившись северным маршрутом вдоль Янцзы, изначально назначенным Чаном. По пути их никто не тронул.
Чан не устраивал ловушки, но не сумел представить инцидент в нужном свете. Его правительство поступило весьма неумно, объявив о расформировании Н4А и тем самым создав впечатление, что националисты разгромили ее намеренно. Чану также чрезвычайно помешал тот факт, что он не предал гласности многочисленные факты предыдущих столкновений, когда жертвами оказывались его войска, и даже запрещал распространять подобные сведения, считая, что внутренние раздоры оказывают отрицательное влияние на моральную составляющую общества. Кроме того, он опасался, что подобная информация пагубно повлияет на международную помощь, которую все государства соглашались оказывать при условии отсутствия гражданских конфликтов. Молчание со стороны генералиссимуса как нельзя лучше устраивало коммунистов. Как писал главнокомандующий красных Чжу Дэ, «когда националисты молчат, мы молчим тоже. Мы побеждаем, так зачем нам шуметь об этом?». В результате многие на Западе знали только об инциденте с Н4А и считали его предательским широкомасштабным нападением националистов на невинных красных.
