Осенью 1941 года Мао провел несколько заседаний Политбюро, на которых все те, кто в прошлом так или иначе возражали ему, должны были униженно признать свою неправоту и поклясться в лояльности. Большинство так и поступили, включая номинального партийного главу Ло Фу и бывшего первого человека в партии Бо Гу[74], унизившего Мао перед началом Великого похода. Но один партийный деятель в Яньане отказался низкопоклонствовать. Это был Ван Мин — человек, который после возвращения из Москвы в 1937 году стал главной угрозой планам Мао.
После начала войны с Германией Ван Мин понял, что Сталин должен быть недоволен отказом Мао предпринять активные действия против Японии, чтобы помочь Советскому Союзу. В октябре 1941 года он видел телеграмму Мао от главы Коминтерна Димитрова, где было поставлено пятнадцать жестких вопросов, среди которых был и такой: какие меры принимает КПК для нанесения удара по японской армии, чтобы Япония не могла открыть второй фронт против Советского Союза? Вооруженный столь очевидным свидетельством недовольства Москвы, Ван Мин решил воспользоваться шансом и вернуть себе политический капитал. Он отказался заниматься самооговором и вместо этого в личных беседах с Чаном и японцами резко раскритиковал политику Мао. Он также потребовал, чтобы Мао выступил вместе с ним на открытых дебатах на большом партийном форуме, объявив, что готов отстаивать свою правоту во всех инстанциях, вплоть до Коминтерна.
Первоначально Мао хотел добиться абсолютного и безусловного подчинения своих коллег, а потом созвать давно откладываемый партийный съезд и взойти на партийный трон. Почти семь лет он уже был фактическим главой партии, но не имел ни соответствующего поста, ни титула. Однако враждебное поведение Ван Мина нарушило его планы. Если упрямый соперник сумеет открыть на съезде дебаты по вопросу военной политики Мао, этот форум вполне может принять его сторону. Мао пришлось отложить съезд.
Мао был в ярости из-за неожиданного поворота событий. Такое настроение не могло не отразиться на его работах. В этот период он написал девять напыщенных статей, ругая на чем свет стоит Ван Мина и своих бывших союзников, включая Чжоу Эньлая. Эти статьи и сегодня считаются секретными. Если верить секретарю Мао, они явились «мощным выбросом эмоций, написаны резким и непечатным языком». В одном месте он говорит о своих коллегах как о «самых презренных маленьких червях», в другом утверждает, что «в этих людях нет и половины настоящего Маркса, живого Маркса, благоуханного Маркса… нет ничего, кроме фальшивого Маркса, мертвого Маркса, зловонного Маркса…».
Мао несколько раз переделывал эти статьи, после чего отложил. Однако он с удивительным упорством возвращался к ним до конца дней своих, то есть еще три с половиной десятилетия. В июне 1974 года, после смерти Ван Мина в Москве, пока Чжоу Эньлай страдал от рака мочевого пузыря, Мао приказал отыскать эти статьи в архиве и прочитать их ему вслух (Мао тогда был уже почти слепой). За месяц до своей смерти в 1976 году он снова пожелал послушать их.
В октябре 1941 года Ван Мин, сразу же после того, как выступил против Мао, слег от неожиданной болезни и был госпитализирован. Он утверждал, что Мао отравил его — это может быть правдой, а может быть и нет. Точно известно, что Мао пытался отравить его в марте 1942 года, когда Ван Мин выписывался из госпиталя. Но Ван Мин продолжал проявлять непокорство. «Я не склоню голову, даже если все остальные будут вилять хвостом», — заявлял он. Для себя Ван Мин писал стихи, в которых величал Мао «анти-Советский Союз и анти-Китайская коммунистическая партия». Более того, он утверждал, что Мао «устанавливает свою личную диктатуру». «Все, что он делает, он делает лично для себя, и все остальное его не волнует». Мао мог ожидать, что, будучи хорошим оратором, Ван Мин будет выступать против него.
Агентом-отравителем Мао выбрал врача по имени Цзинь Маоюэ, который в период расцвета сотрудничества между националистами и КПК прибыл в Яньань в составе бригады медиков. Он был квалифицированным акушером и гинекологом, и коммунисты задержали его в Яньане. Когда Ван Мин прибыл в госпиталь, Цзинь был приписан к нему в качестве лечащего врача. Факт отравления им Ван Мина был установлен официальным следствием, которое проводили ведущие доктора Яньаня в середине 1943 года. Выводы следственной комиссии и поныне являются секретными данными.
В начале марта 1942 года Ван Мин, судя по свидетельствам, был «готов к выписке». Доктор Цзинь попытался задержать его в госпитале, настаивая на целой серии операций: удалить зубы, геморрой и миндалины. От операций отказались, только когда запротестовал другой доктор — проведенное обследование показало, что операции по поводу миндалин и геморроя были бы чрезвычайно опасными для пациента.
