За один год опиум решил все финансовые проблемы Мао. 9 февраля 1943 года он сказал Чжоу, что «Яньань преодолел финансовые трудности и даже сделал накопления в размере 250 миллионов фаби». Валюту, имевшую хождение на территориях, занятых националистами, — называли фаби, и Мао копил их валюту наряду с золотом и серебром до того момента, когда «мы вступим на территории националистов», то есть когда начнется полномасштабная война с Чаном. Эта сумма в шесть раз превосходила официальный бюджет Яньаня за 1942 год и представляла собой чистую прибыль. В 1943 году русские оценивали объем опиумных операций Мао в 44 760 килограммов, что соответствовало астрономической сумме 2,4 миллиарда фаби (приблизительно 60 миллионов американских долларов по курсу того времени, или приблизительно 640 миллионов долларов по современному курсу).
К началу 1944 года коммунисты, если верить первому секретарю Се, стали «очень богаты». «Огромные накопления в фаби стали возможны только благодаря операциям с особым продуктом», — записал он в своем дневнике. Жизнь членов партии в Яньане разительно переменилась к лучшему, особенно в верхнем эшелоне. Кадровые работники, приезжавшие из других мест, дивились тому, как хорошо питаются коммунисты в Яньане. Один из гостей описывал обеды, состоявшие из «нескольких дюжин различных блюд», причем «многие из них оставались недоеденными».
Мао прибавил в весе. Когда несколько позже опиумный король встретился с Мао в июне 1943 года, первыми словами, которыми генерал приветствовал его, были: «Председатель Мао стал толще!» Это надо было считать комплиментом.
Для крестьян главным преимуществом, которое дал опиум, стало облегчение наложенных на них повинностей. До этого крестьянам разрешалось иметь только жалкие домашние пожитки и сельскохозяйственный инвентарь. После того как Мао разбогател на торговле опиумом, он приказал предпринять шаги с целью улучшить отношения с местным населением. Армия начала возвращать конфискованное у крестьян имущество и даже помогать им обрабатывать землю. Позже Мао сам признавал, что до весны 1944 года отношение местного населения к партии можно было охарактеризовать словами «суеверный ужас и отчуждение, как по отношению к богам или дьяволам». Другими словами, местные крестьяне не чаяли освободиться от красных. И это происходило на протяжении семи лет коммунистического режима в Особом районе. Все это время коммунисты мало контактировали с местным населением, за исключением случаев, когда того требовала работа — например, ритуальные посещения деревень с поздравлениями по случаю Нового года. Взаимные браки и тесное бытовое общение были большой редкостью.
Опиумное благополучие, однако, никак не отразилось на уровне жизни местных крестьян; он оставался намного ниже уровня жизни коммунистов. Коммунист низшего звена потреблял за год почти в пять раз больше мяса (12 килограммов), чем средний крестьянин (2,5 килограмма). Накапливая в своих руках огромные богатства, режим тем не менее не упускал возможностей продолжать доить местное население. В июне 1943 года под надуманным предлогом, будто Чан собирается напасть на Яньань (чего тот делать не собирался), коммунисты обязали гражданское население совершать «добровольные пожертвования», то есть сдавать бесплатно дрова, овощи, свиней и овец, а также то золото, которое еще оставалось у населения и которое зачастую представляло собой последние сбережения семей.
Упоминание об огромных накоплениях КПК в дневниковой записи Се от 12 октября 1944 года чередуется страшными описаниями крестьянской жизни: смертность не просто возросла, она далеко опередила рождаемость; в одном из уездов смертность превосходила рождаемость в пять раз. Причина этого, записал Се, состоит «в плохой одежде, скудном питании и тяжелых условиях проживания», в некачественной питьевой воде и в отсутствии врачей. Режим самостоятельно ввел еще одну причину повышения смертности — запретил хранение и применение огнестрельного оружия. Волки прогуливались по крестьянским дворам, а по окрестным холмам невозбранно бродили леопарды[81]. Из-за этого люди были вынуждены на ночь прятать скотину в домах, чтобы не лишиться ее. Связанное с этим катастрофическое несоблюдение элементарных гигиенических норм становилось причиной множества болезней. Запрет оружия исключал также добывание мяса охотой.
