– Вот, – воскликнула я. – А я её во второй раз увидела в прошлом. Сразу после того как лихие люди её расстреляли, купца убили и товар забрали. Тоже новенькую, но только что расстрелянную. Там даже порохом пахло. Понимаете? Я тогда вообще много смертей видела, пока шла. Сразу и в сегодняшнем дне и в прошлом. Семинариста вот почти при мне завалило. А ещё, – вспомнила я. – я ещё Карла Фёдоровича видела! Тогда, когда он губернатором был и с каким-то попом встречался! И говорил, что попы подземные ходы рыть начали без согласования с инженерами, и почвы там что-то зыбкие и дорогу в городе у семинарии обрушили, и гневался сильно.
– Да уж, гневлив был батюшка Карл Фёдорович, – усмехнулся Тюша.
– А потом ещё, встретила священника, он всё на меня ругался «бесовским отродьем», и ворчал про книги филозофские. Он шёл, и всё нормально было, а потом повернул за угол и стал прозрачным как привидение, но при этом ворчать не перестал и даже не заметил своего превращения! И ворчал он, – я задумалась, – ворчал он ещё про подземелья, что их зря рыть стали только мол, бесов выпустили на свободу. И потом ещё встретила священников, когда уже с мышом шла! Точно, точно! – вскрикнула я. – Они тогда ещё с жаром обсуждали, что-то про бесовские козни и что скажет на это епископ…
– Да ты к делу давай! – не выдержал Тюша.
– Да, – махнула я на него рукой. – Что после того, как они прокопали ход к семинарии подземный, у них обрушилась стена и там мерзость всякая!
Тюша сердито посмотрел на меня.
– Ну, это, – я от волнения, что нашла что-то важное и никак не могу понять что, стала заикаться. – Нашли в провале этом жертвоприношения человеческие и старые, и новые! В смысле свежие! Ну, в смысле…
– Так вот кто пакостника этого выпустил! – хлопнул по столу Евсей Иванович. – Завсегда я говорил, что где церковники, там и капище! Ну уж не думал, что настолько прав оказался!
– Значит так, – в окончании нашего военного совета сказал Евсей Иванович. – Прекращаем споры. И соглашаемся на мир со Стикс. Временный, – с нажимом сказал он, глядя Синюшку. – Понимаю, что ты недовольна, что потравили у тебя много источников. Но если мы будем воевать на два фронта, то проиграем везде.
– И то верно, – поддержал его Тюша. – Надо объединить силы пока со Стикс, чтобы выяснить, как справиться с этим пакостником.
– Получается он тоже из ваших? – осторожно спросила я.– Значит, не врал, когда кричал, что он бог?
– Что значит из ваших? – с ехидцей посмотрел на меня Евсей Иванович.
– Ну, из божественных товарищей?
– Получается, – хмыкнул Евсей Иванович. – Так он и всегда им был. Сколько помню, это капище было всегда. Только вот мелким поганцем, он никогда не прикидывался, – зло закончил Полоз.
– А сколько помните, он когда-то лично присутствовал в подземельях? – уточнила я.
Зачем уточнила – не знаю. Но было такое ощущение, что это важно. Что-то он мне такое говорил. Про форму и про то, почему он сейчас выглядит как мелкий поганец.
– Нет, – сказал Евсей Иванович. – Сколько помню, это сколько я обитаю в этих подземельях, – уточнил он, – капище всегда было замуровано и никого похожего мне не встречалось. А что?
– Что-то он мне говорил, почему он выглядит как мальчишка, – медленно проговорила я, пытаясь вспомнить.
– Вспоминай! – приказал мне Полоз.
– Он сказал, что ему трудно поддерживать даже такую форму, – тянула я ускользающие воспоминания. – Мне было так страшно, что из головы всё повылетело! – расстроилась я.
– Так, – вскочила Синюшка, – отстаньте от девочки! А ты, на, выпей чай, сразу всё и вспомнишь.
Она налила мне горячего чая и усадила рядом с собой.
– А зачем ты ему понадобилась? – спросила она.
– Так ему надо было, чтобы я сама, своими, собственными руками убила себя, – я пожала плечами.
– Ишь, чо удумал, стервец! – фыркнул Тюша.
– А зачем? – на меня внимательно посмотрел Мир-Су́снэ-хум. – Жертва?
– Зачем… – тянула я, – что-то он мне объяснял. Что-то про то, что ему не хватает энергии ужаса и паники. И я ему нужна как жертва! Да! Точно! – закричала я. – Точно! Я всё вспомнила! Он сказал, что его замуровали, неизвестно кто и очень-очень давно! Кто-то смог замуровать его в его же капище. А откопали его попы, случайно, – я пожала плечами. – Вот так.
– Жертва, – протянул задумчиво Мир-Су́снэ-хум, – чтобы восстановить своё былое могущество. И непросто жертва, а жертва практически божественного уровня. И, мало того, добровольная! Хэх, – хмыкнул довольно Мир-Су́снэ-хум, – умён, поганец. А сейчас он слаб, и не может противостоять нам. Поэтому и делает пакости, стравливая обе стороны, чтобы измотать и добиться преимущества.
– Осталось дело за малым, – сказал Евсей Иванович, – узнать, кто и как его замуровал, – он посмотрел на меня.
В избушке воцарилась тишина. Все смотрели на меня чего-то ожидая.
– Что? – испугалась я. – Что вы ждёте от меня? Что я сейчас вам скажу кто его замуровал? Так я не знаю.
– Но ты можешь это узнать, – проскрипел ватный дед.
– Я? Как? – испуганно спросила я.
– Только ты можешь ходить в прошлое, – просто ответил сиртя. – Значит, только ты можешь это узнать.