– Присаживайтесь, Надежда Ивановна. – Он указал на свободное кресло. Надя несколько опешила от такой спокойной реакции на свое, без сомнения, эффектное появление, так что даже не стала спорить. Растеряв разом часть своей воинственности, присела в предложенное кресло, сжав в пальцах опустевший мешочек.
Граф тем временем медленно снял с носа очки, достал из-за манжеты небольшую бархатную тряпочку и принялся протирать ею и без того чистые стекла. Надя заерзала на месте. Ей требовались ответы, немедленно. Она не собиралась прямо разговаривать с Витгенштейном, но произошедшее у ростовщика так ее разозлило, что Надя не выдержала. Соня явно была не в себе, быть может, боялась чего-то? Не говоря уже о том, что все – и закладная, и поведение Сони – важнейшие улики, а граф решил их скрыть. Но Федор Львович будто оттягивал свою участь. Неужели думал, что они оставят все просто так и не потребуют ответов? Она бросила нетерпеливый взгляд на Андрея. Тот ей едва заметно кивнул, мол, все верно, Надежда Ивановна. Она и так знала! А вот Андрей мог бы графа и поторопить. И когда терпение барышни уже заканчивалось, хозяин дома наконец заговорил:
– Сложно вот так подобрать слова… – Федор Львович вернул очки на место, обвел взглядом дознавателей. – София довольно спокойно восприняла новости о помолвке. За переговоры взялась сама княгиня Витгенштейн, моя мать. Благодаря ее связям и деятельному желанию участвовать в жизни всех членов семьи ей удалось выгадать для Софи лучшую партию. – Граф коротко улыбнулся и продолжил: – На Рождество мы, как обычно, собрались в замке Витгенштейнов, было много гостей. И Соня была удостоена чести лично от княгини услышать о своей судьбе. Уверяю вас, дочь восприняла это спокойно, как подобает. Все-таки в ней течет кровь королей, я не ожидал от Софи другого. И все было замечательно. Еще пару месяцев длились переговоры о проведении свадьбы и помолвки, утрясались всевозможные экономические вопросы… – Граф прервал самого себя коротким движением ладони, избегая лишних подробностей. – Одним словом, все было в порядке до позапрошлой недели. Тогда Соня стала сама не своя. Все приготовления к торжеству ей претили, она скандалила со всеми подряд, от служанок до сестер. В последние несколько дней стало и вовсе скверно, она говорила много всяких неприятных вещей и мне, и моей супруге… Пока я не нашел у нее закладную.
Федор Львович снова замолчал, сцепил руки в замок перед лицом, отвел взгляд, по всей видимости предаваясь весьма неприятным воспоминаниям.
– Безусловно, я отобрал бумагу и деньги, посадил Соню под домашний арест… Но, как видите, безуспешно.
– Вы думаете, что она сбежала?
– Я не знаю, – вздохнул граф. – Куда ей было бежать, да и зачем? Ее никто не обижал, последние полгода вся семья только и трудилась что над ее свадьбой – изыскивали деньги, связи. А за три дня до помолвки она заявила, что мы ее используем и ноги ее в этом доме не будет! – Голос графа все же дрогнул, он немедленно поджал губы, будто недовольный своими эмоциями.
– Вы не думаете, что в состоянии Сони может быть замешан… Кто-то еще? – аккуратно спросил Андрей.
– Вы имеете в виду мужчину? – Граф бросил быстрый взгляд на мага. – Нет. Соня не поступила бы так со мной. Да и потом. Насколько я знаю, единственный молодой человек, которому она симпатизировала… Узнав о помолвке, она оборвала с ним всякие связи.
Надя невольно вспомнила о письмах, что они нашли у Сони. Да, кажется, граф знал о дочери слишком мало.
– Что за молодой человек? – спросила она.
– Думаете, это важно?
– Не хочется упустить ни одной детали, – кивнула Надя.
– Они познакомились как раз на Рождество. Наследник нуворишей, какая-то румынская фамилия… Или сербская.
Надя поймала взгляд Андрея, произнеся одними губами: Тристан. Силадьи, конечно, не румынская и не сербская фамилия, а имела глубокие венгерские корни, и нуворишами они не являлись. Но граф вполне мог так подумать, учитывая, что Тристан был наследником своего дяди-торговца. Андрей нахмурился, кажется приходя к тому же выводу.
– Почему вы не рассказали о состоянии Софи раньше? – сменил тему маг.
– Вы собираетесь меня отчитывать, молодой человек? – Федор Львович нахмурился, глаза его блеснули. В этот момент Наде подумалось, что она все-таки ошиблась, когда решила, что всем в доме заправляет графиня. Кажется, граф только позволял всем так думать.
– Прошу меня извинить, ваша светлость. – Андрей говорил спокойно, но и в его тоне Надя услышала раздраженные нотки. – Но мы, кажется, сами вызвались вам помочь, а вы препятствуете следствию. – Граф хотел что-то сказать, но Андрей ему не дал. – Если все так, как вы говорите и у Софи не было причин, чтобы сбегать, значит, велика вероятность, что на ее разум воздействовал кто-то извне.
Все в комнате замолчали, пытаясь осознать эту новость. Федор Львович нахмурился еще сильней, Надя инстинктивно коснулась шрама над губой кончиком языка. А ведь маг прав! Все-таки это не просто свадьба, проблемы с похищением княжны могут быть на порядок выше, чем они предполагали сначала.
