Одевшись поудобнее, мало ли что, вдруг побегать придется, Надя вооружилась зонтиком, распиской и направилась в ломбард, узнавать про закладную.
Оставшиеся в столице подруги не раз удивлялись, как Надя могла променять большой город на маленький губернский городочек с тремя улицами да церковью. И не было никакой возможности объяснить, что Наденьке, как раз наоборот, очень нравились маленькие города. Тремя улицами, неспешной жизнью и тем, что здесь все были друг у друга на виду. И дышалось легче, и жилось.
Майнц был из тех самых небольших городочков. Именно поэтому найти указанный адрес не оказалось таким уж сложным делом. Кажется, они тут всего пару дней, а Надя уже неплохо ориентировалась в узких улочках. Еще несколько дней – и можно будет назвать себя коренной жительницей.
Надя толкнула тяжелую дверь, над головой звякнул колокольчик, оповещая о ее прибытии. Девушка подняла взгляд, но источника звука не нашла. Как интересно!
В помещении было сумрачно, это несмотря на погожий день за окном. Только пустующая конторка была слабо подсвечена магическим светлячком.
– Добрый день, – громко произнесла Надя. Над стойкой немедленно появилась седая голова красноносого старика. За красным носом показалась пушистая борода, как у старичка-боровичка из сказок.
– Здравствуйте, милая фройляйн! – Старик подслеповато прищурил светлые глаза. – Вы заплутали?
– А это ломбард господина Фунта? Значит, я по адресу.
Не по-стариковски цепкий взгляд осмотрел Надю сверху донизу, конторщик пожевал губами.
– Что же, проходите. Какая нужда привела такую прекрасную фройляйн в подобное место?
– Исключительное дело, – вздохнула Надя. – Видите ли, моя сестра заложила часть фамильных украшений, хочу вернуть, пока батюшка не хватился.
– Так-так, а расписочка имеется? – Старичок, он же, как поняла Надя, господин Фунт, поднялся на ноги, вырастая над столешницей. Он оказался куда выше, чем представляла Надя поначалу. Капитан достала закладную и протянула ее конторщику. Лицо его сморщилось, как печеный каштан, он причмокнул еще громче.
– Как же, как же, помню… – Старик разложил расписку на конторке, разгладил сухими ладонями, после чего нырнул руками вниз, достал тяжелый гроссбух. Послюнявив указательный палец, старик весьма ловко принялся переворачивать желтоватые страницы с замусоленными уголками. Наконец, найдя нужную, он принялся водить пальцем по ровным строкам. Надя пыталась рассмотреть написанное, но мелкий почерк был совсем нечитаемым. – Ага. – Старик нашел нужную строку. – Вместе с процентами получается… – Он что-то пробормотал себе под нос, подсчитывая. – Четыреста двадцать семь марок.
– Боже, как много! – ахнула Надя, почти даже не притворяясь. – Это когда же она их сдала, что так много накапало?
– Вот же, у меня все написано. – Старик ткнул в нужную строчку. – В пятницу в три часа дня.
В пятницу, а сегодня четверг. Недели не прошло, а старикашка сто двадцать семь марок лишних накинул? Притворяться больше не было сил, да и желания, честно говоря тоже.
– Эге, это же где такие проценты виданы? – Надя сделала шаг вперед, впиваясь пальцами в столешницу. – Ты кем себя тут возомнил?
– Что вы себе позволяете! – затрясся старик, зашмыгав красным носом.
– Прекращай маскарад! – Надя дернула книгу, поворачивая к себе лицом, рассматривая прямые, как забор, строки. – Думаешь, я не знаю, что за колокольчик у тебя над дверью висит? – Под пятницей и правда значилось имя Сони, ссуда и сданные вещи: ожерелье, две пары серег с бриллиантами, фрейлинский шифр. – Позвать сюда магсыск, расскажешь им про «Колокольчик Орфея», который запрещен международной магической конвенцией?
Конторщик и правда перестал шмыгать носом, лицо его разгладилось, он посмотрел на Надю уже другим взглядом.
– Хотела бы натравить магов, уже бы натравила, – спокойным и даже холодным голосом ответил конторщик. – Что хочешь, красавица?
– Расскажи про фройляйн, что пришла сюда. Как вела себя? Что делала? – Надя захлопнула гроссбух, протянула ростовщику. Тот убрал книгу обратно за конторку.
– Нервная была твоя фройляйн, – с неудовольствием проговорил старик. – Просила никому о себе не рассказывать, драгоценности сдала по самой низкой цене, спешила очень, даже оценщика ждать не стала. Я поначалу даже брать не хотел…
– Lucri bonus est odor ex re qualibet?[8]
Старик не ответил, спокойно огладил бороду. По его виду было ясно, что он отлично понял свою гостью. Из старичка-боровичка он резко превратился в хищника.
– Ответил на твой вопрос? Выкупать будешь? – Ростовщик дернул себя за бороду. – Я в политические разборки не лезу и лезть не хочу, мне это без надобности.
– Политические? – Надя прищурилась.
– Да что же, я совсем дурак, не знаю, что за княжна ко мне приходила? А что помолвки не было, о том весь город гудит.
– Нервная, говоришь, была? – Барышня недовольно поджала губы.
– Глаза бегали, руки тряслись. Говорю же, брать не хотел, но знал, что княжна. Да и нужда как будто была большая.
– Сколько должна за сокровища княжны?
– Триста марок и шесть пфеннигов. – Старик окинул Надю пристальным взглядом.
