– У меня хорошая память на заклинания и магические рецепты, – пояснил Эдмунд, – это происходит помимо меня. Вижу ингредиенты, и в голове сразу всплывают варианты колдовства, которое можно совершить. Иногда из-за этого я не сплю ночами, а утром первым делом записываю новые комбинации.
– Да вы практически поэт, – заметила я. – Говорят, им рифмы не дают покоя, а музы тревожат в любое время.
Он улыбнулся и развел руками:
– Сложный рецепт, Магда. Знаете, для этой магии необходим соответствующий настрой. Нужна настоящая страсть.
Я фыркнула и покачала головой. Каков зануда! Сдался ему этот рецепт. Впредь нужно быть внимательней.
– Поверьте, я не собираюсь готовить ничего подобного.
Но Эдмунд не стал продолжать, потеряв интерес к этой теме.
– Кажется, мы устранили последствия моего сегодняшнего п-провала, – он снова начал заикаться.
Маг повернулся и едва не кокнул пузырек с настойкой полынника. Взгляд сделался растерянным и немного потерянным.
– Светлейшая! Время. Магда, я отведу вас к Клеа. Она, верно, уже заждалась. И представление скоро начнется.
– Прочь!
Дверь распахнулась, из нее вылетела пара туфелек на высоких каблуках. Они ударились о стену и с глухим стуком упали на пол. Вслед за туфлями выбежали две придворные дамы. Лица их раскраснелись.
– Нужно звать целителя. Может, капли ее успокоят.
– Светлейшая, помоги нам пережить этот день, – пробормотала вторая. – Как с цепи сорвалась.
Они прошли рядом, шурша юбками и сокрушаясь. Похоже, Клеа не сдавалась без боя. Эдмунд подтолкнул меня в сторону двери.
– Она ждет, – шепнул маг.
Я подобрала туфли и осторожно заглянула в покои дочери правителя.
– Я сказала, пошли вон! – огрызнулась Клеа и повернула заплаканное лицо. – Магда! Это ты? Как я рада, что ты пришла! Эдмунд нашел тебя!
Она поднялась мне навстречу. Я осторожно приблизилась.
– Как ты?
Клеа некрасиво шмыгнула носом, губы ее задрожали.
– Меня вы-выдают замуж, – прошептала она. – Отец никогда не разговаривал со мной так. Он сказал, что я должна. Это мой долг. Будь я сыном, могла бы сражаться с Темными. – Клеа воздела руки вверх, в бессильной ярости сжимая кулаки. – Даже матушка согласилась. «Такова женская доля, дочь». И все тут. Скажи, Магда, как мой брак может приблизить победу Света?
– Не знаю, – сказала я. – Правда не знаю.
Клеа вытерла глаза рукавом.
– Кстати, почему ты не пришла утром?
– Я прождала тебя до вечера в библиотеке. А потом, когда вернулась, оказалось, что меня уже ищут… с факелами. Силан Дрейн рассвирепел и запер меня в комнате. Грозился не выпустить до большого бала. Никто не поверил, что я была с тобой и завтракала с правителем. Но пришел Эдмунд и снял боевое заклинание с моей двери.
– Нет, – выдохнула Клеа. Слезы высохли. – Они не смеют тебя запирать! Я же специально послала одну из дам… Это что ж получается, мое слово ничего не значит? Какой-то боевой маг так себя ведет по отношению к моей подруге? Не бывать этому!
Мне оставалось только слушать.
– Я поговорю с отцом, Магда. Обещаю, все будет хорошо.
Дамы возникли в дверях с пугающей бесшумностью призраков. С ними вошел старик в черной шапочке и длинном халате целителя. Узловатые пальцы сжимали ручку кожаного короба. По комнате поплыл резкий запах трав. Так обычно пахнет в больнице.
– Ваше светлейшество, вы расстроены, – голос был трескучим, как рвущаяся бумага. – Я принес вам капли. Вы же не хотите огорчать отца и ваших подданных? Столько людей придет сегодня на праздник…
Клеа упрямо вскинула подбородок.
– Вы же не плакали, когда пропороли ладонь кинжалом, – продолжал он. – А тут ревете, как маленькая. Это же всего лишь праздник. Один из многих.
Целитель открыл сумку и достал флакончик из рубинового стекла. Отточенным движением отмерил нужное количество капель в маленький стаканчик, после чего добавил немного воды.
– Не надо капли, – слабо возразила Клеа, – я уже успокоилась.
– Выпейте, ваше светлейшество, в вашем состоянии это не повредит. Дамы сообщили, что вы швырялись туфлями. А это совершенно никуда не годится.
Дамы и целитель наступали на Клеа, окружая со всех сторон. В ее руку вложили стаканчик.
– Вот так, замечательно. Сейчас все пройдет. А теперь полежите немного, и можно одеваться. Ну-ка, улыбнитесь, ваше светлейшество.
Я смотрела на все это, и сердце защемило от безысходности. Стены комнаты, обшитые литурийским шелком, показались стенами темницы.
Клеа лежала на кровати. Она словно тонула в голубом покрывале.
– Магда, – позвала принцесса слабым голосом, – холодно. Внутри все замерзло. Я ничего не чувствую.
Я села рядом и взяла ее за руку. Клеа смотрела на меня с надеждой.
– Это же пройдет?
– Конечно, пройдет, – сказала я и одобряюще пожала ладонь, хотя не имела ни малейшего представления, какое зелье ее заставили выпить.
Утешала мысль, что вряд ли целитель и придворные дамы решили отравить дочь правителя.
– Ты же будешь рядом со мной?
– Конечно.
