Я сделал легкий шаг в сторону. Потом еще один. Стрешнев, не успев затормозить, впечатался в бортик.
Немногочисленные зрители синхронно ахнули. А я только поморщился:
— Реально? И это вы называете магическим боем? — я позволил себе особенно едкую ухмылку. — Ох ты… а че с лицом-то? Что, разозлился?
Стрешнев взревел, убрал меч и вскинул руки. В его ладонях начал формироваться огненный шар. И тут… я увидел это. Искру силы в своей руке, всплеск энергии в момент формирования заклинания — словно вспышка в темноте.
Я настолько залюбовался этим зрелищем, что пропустил момент атаки — фаербол впечатался мне в грудь.
Боль обожгла нервные окончания… и тут же сработали рефлексы целителя. Рука автоматически метнулась к обожженному месту, и ткани восстановились быстрее, чем я успел об этом подумать.
Краем глаза я заметил, как вытянулось лицо очкарика-целителя — его брови уползли куда-то под челку. Видимо, такая скорость регенерации в этом мире что-то из ряда вон.
Так, хватит играть. Я сделал резкий рывок по дуге, уходя от очередного огненного снаряда. А потом… я сам выбросил руку вперед, направляя поток целительской энергии как копье.
В воздухе мелькнула серебристая искра — невидимая для остальных, но прекрасно различимая для меня.
Промазал, но сам факт! Оказывается, я могу стрелять маной напрямую, без всей этой мороки с печатями и кругами призыва!
Это меняло все правила игры. К черту сложные схемы — теперь у меня есть прямой способ доставки «болячек»!
Плечи Стрешнева вдруг охватило пламя — не обжигающее, а формирующее доспех. За пару секунд огонь окутал его целиком, превращая в пылающую фигуру. В руке снова материализовался меч.
Так, похоже, предыдущее было просто разминкой… И тут этот пылающий индюк пошел в атаку.
Один шаг — но он преодолел метров десять, оставляя за собой огненный след. Его движения превратились в размытое мельтешение — он метался зигзагами. Вот это уже больше похоже на настоящий магический бой! Хотя… мне это определенно не нравится.
Когда пылающий клинок рассек воздух в миллиметре от моего носа, я едва успел уклониться. А ведь неплох, зараза — траектория удара была идеально просчитана.
Я впечатал кулак в песок, направляя поток целительской энергии в землю. Из руки вырвались зеленовато-черные нити, похожие на корни. Их видел только я — для остальных песок оставался неподвижным. Нити поползли к противнику, проникая сквозь его доспех. Вот они добрались до ноги… пора!
Диарея! ДИА-РЕ-Я! Насылаю на тебя эту чертову диарею, что бы она ни значила! Правда, никакого видимого эффекта пока не наблюдалось.
Стрешнев снова атаковал, его меч прочертил в воздухе огненную дугу. Я отскочил назад, закатывая рукав. К черту!
Печать вспыхнула зеленым, и из нее… выпрыгнул бес. Вернее, вылетел — причем вперед задом! Его внушительный попец описал в воздухе изящную дугу.
Крошечные куриные крылышки отчаянно трепыхались, пытаясь придать полету хоть каплю достоинства, но только делали зрелище еще нелепее.
Стрешнев застыл с отвисшей челюстью — видимо, не мог сообразить, как реагировать на внезапно появившуюся и летящую на полной скорости демоническую задницу.
А бес радостно продолжал свой триумфальный полет, как пушечное ядро устремляясь прямо в остолбеневшего противника…
Демонический зад влетел точно в лицо Стрешнева. Голова противника каким-то невероятным образом застряла между необъятных ягодиц фамильяра. И бес заорал так, что все прикрыли уши.
— Твою мать! Какого дьявола?! — взревел бес. — Ты что творишь, извращенец?! Ты какого хрена… меня нюхаешь?!
Стрешнев, потеряв всякое достоинство, беспомощно размахивал руками. Его приглушённые проклятия терялись в складках бесовской задницы.
— Эй, че вылупились! — бес заметил ошарашенные лица собравшихся. — Давайте помогайте, тяните репку… зовите мышку! Но только вытащите меня! Ой… его!
Я наблюдал за этим представлением с улыбкой, мысленно анализируя ситуацию. Диарея не подействовала — видимо, пока концентрация мала…
Нужен прямой контакт.
Пока Стрешнев, ухватившись за необъятный зад беса, пытался вырваться на свободу, я рванул вперёд. Кулак впечатался ему в солнечное сплетение, и я направил мощный поток этой диареи. В этот момент бес резко откупорился со звуком вылетающей пробки от шампанского.
Стрешнев выглядел занятно — растрёпанный, красный. Его глаза налились яростью, и он выпустил в беса такую струю пламени, что воздух загудел. Но фамильяр, несмотря на свои габариты, оказался на удивление проворным — пламя прошло мимо, опалив только пару волосков.
— Мазила! — радостно заорал бес, припустив за колонну.
Я успел отскочить как раз вовремя. Стрешнев, окончательно потеряв контроль, с рёвом топнул ногой. По песку арены прокатилась волна алого пламени. Температура подскочила так резко, что даже секунданты занервничали. Воздух начал плавиться от жара, песок местами превращался в стекло.
