Он выпрямился, с удивлением отмечая, что суставы больше не хрустят, а спина сама собой расправилась, как в молодости. Даже борода, кажется, распушилась и посвежела.
— В полном! — Волхвов широко улыбнулся. — Просто… понимаешь, дитя, когда у тебя настолько огромное ядро, а ты его вдруг наполняешь под завязку чистейшей некротикой… это как… — он прищурился, подбирая современное сравнение, — как разом кегу пива выпить.
— И часто вы так… употребляете? — в её голосе прозвучала неприкрытая ирония.
— Последний раз давненько, — Волхвов мечтательно прикрыл глаза. — Вот там был источник! Революция, гражданская война… Эх, золотые времена для некромага! А сейчас что? — он обвёл рукой кладбище. — Тишь да гладь, божья благодать. Тьфу!
Они брели между рядами склепов — древних, основательных строений, где упокоились самые знатные роды.
— И где этот склеп вашей графини? — Ира старалась держаться поближе к некромагу. Что взять с неё, девчонка!
— Не «вашей», а нашей, — поправил Волхвов. — Скоро ты станешь её официальной наследницей. Седьмой склеп, сейчас найдём…
В её глазах мелькнул хищный блеск. Волхвов едва сдержал усмешку — вот оно, начинается! Уже прикидывает выгоды от нового статуса. Хитрая бестия, далеко пойдёт.
— Знаешь, что самое забавное? — некромаг остановился, разглядывая массивную дверь очередного склепа. — Я ведь давно снял с тебя контроль.
— Что? — она резко обернулась, и в лунном свете её глаза сверкнули. Не испугом, нет — скорее азартом игрока, который внезапно обнаружил новый козырь в рукаве.
Волхвов окинул её оценивающим взглядом. Хороша, чертовка! Стройная, гибкая, с тонкими чертами лица. Всего день рядом с ним, а уже держится как природная аристократка. Схватывает на лету, анализирует каждое слово, каждый жест.
И главное — никакой слезливой морали, никаких терзаний о том, что «хорошо» или «плохо». Чистая практичность и железная хватка, когда дело касается собственной выгоды.
— Когда? — спросила Ирина.
— Ещё в той дыре, где ты прозябала, — он усмехнулся. — Знаешь, я ведь сначала думал — обычная пустышка, каких тысячи. Втиснуть программу подчинения и использовать как инструмент. Ты и так никуда не денешься, — старый некромаг прищурился, разглядывая её реакцию. — Слишком уж заманчивые перспективы я предлагаю, верно? Титул, власть, магия… Всё то, о чём ты мечтала, сидя в своей конуре перед вебкамерой.
По её губам скользнула едва заметная улыбка. Не слащавая, не заискивающая, а именно та, которая говорит: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Улыбка игрока, который видит карты противника, но продолжает делать вид, что блефует.
— О, деточка, — Волхвов расхохотался, — ты уже представляешь, насколько я стар и насколько силён. Но главное — ты ведь прекрасно понимаешь, что выгоднее быть со мной в доле, чем против меня.
Она склонила голову, принимая аргумент. И снова эта улыбка — уже более открытая, почти хищная. Да уж, эта девочка точно знает, чего хочет.
— Семёрка! — некромаг торжествующе ткнул пальцем в цифру. — Вот он, красавец!
Склеп графини впечатлял даже спустя столетия — массивный, с колоннами и лепниной, украшенный горгульями. Дверь покрывала паутина защитных символов — тонкая вязь рун, едва заметная простому глазу.
Волхвов провёл рукой по символам, чувствуя, как отзывается древняя магия. Хорошая работа, качественная. Ещё бы — сам делал!
Внутри склепа царила непроглядная тьма. Некромаг щёлкнул пальцами, вызывая призрачные огни — бледно-зелёные сферы поплыли вдоль стен, освещая некогда роскошное убранство.
Золочёная лепнина потускнела, гобелены истлели, но фамильный герб Патаниных над массивным саркофагом всё ещё гордо сиял серебром и лазурью. Две волчьи головы, смотрящие в разные стороны — весьма символично для этого рода.
Его верные слуги, как обычно молчаливые, синхронно шагнули к каменной крышке саркофага.
— А ну, брысь! — Волхвов махнул на них рукой. — Ещё хрящи себе повыворачивайте. У вас и так половина костей на соплях держится. Напомните позже заняться вами.
Сосредоточившись, старый некромаг направил поток силы. Зелёное свечение окутало многотонную плиту, и та плавно отъехала в сторону.
В тусклом свете призрачных огней он разглядел останки графини Патаниной — почти рассыпавшийся скелет, завёрнутый в лохмотья некогда роскошного платья. Кружева истлели, шёлк превратился в труху, но фамильный перстень на костлявом пальце всё ещё поблёскивал золотом.
— Смотри внимательно, — Волхвов повернулся к Ире. — В тебе теперь течёт моя сила, однажды ты сможешь повторить это. То, что ты сейчас увидишь, не видел никто уже несколько веков! Это вершина некромагического искусства.
Волхвов воздел руки, чувствуя, как по пальцам струится прохладная сила. Зелёный туман окутал останки, проникая в каждую косточку, каждую пылинку. Сначала медленно, потом всё быстрее начали проявляться хрящи, связки, сухожилия…
— О боже! — Ира отшатнулась, прижимая ладонь ко рту. — Фу, это что, формируются… мышцы? Это же… это…
