Старик Апокриф завалился набок, но, к моему удивлению, быстро очухался и снова сформировал свой молочный шар. Его поверхность вспыхнула и ударила по теням пучком света.
Тёмная дымка спала, и на её месте проявились трое бойцов, вооружённых цепами с шипованными грузилами. Старинное, но страшное оружие. Один из незнакомцев ловко управлялся обычной цепью с ромбом на конце.
Одеты они были в какую-то грязную рванину, будто минуту назад вылезли из выгребной ямы.
Похоже, что я стал невольным свидетелем войны некромантов и какого-то ордена паладинов-аскетов, таскающихся по княжествам в передвижных храмах. Занятно. Только чью сторону я займу в этой войне?
Извечный выбор, перед которым однажды встаёт каждый.
Парень, тем временем, умело отбивался от атак убийц и даже успевал бить в ответ. Орудовал он каким-то странным оружием, которое я сначала принял за украшение или церемониальный предмет. Шар с ручкой, внутри которого находилось что-то сыпучее и явно магического происхождения, потому что при каждом взмахе за ним тянулся еле заметный туманный шлейф. Всего их было два, по одному на каждую руку.
Парень отбивал шарами удары цепов, отчего те отлетали с неимоверной отдачей, и держащим их некромантам едва не выворачивало руки. Ещё иногда из шаров вырывались молнии.
Один из нападавших встретился со мной взглядом и бросился в атаку. Ничего другого, кроме как схватить его уже заряженным «хватом» мне не оставалось. Он затрясся в метре от меня и с почерневшим лицом свалился на землю.
Всё это не ушло от внимания старика. Он по-прежнему лежал, но молочного сгустка в его руке уже не было. А ещё я почувствовал запах скорой смерти. Похоже, ромб был отравлен тьмой, и сопротивления к ней у паладинов не было. Либо её концентрация превосходила их защитные барьеры.
Увидев, как я с лёгкостью расправился с одним из них, второй убийца тоже бросился на меня. Он подсёк цепью ученика, и когда тот свалился, дал знак пособнику, чтобы тот заканчивал с лежащим монахом и шёл на подмогу.
Ну что ж! Этот оборванец выбрал себе жертву явно не по зубам.
Ученик продолжал лёжа уворачиваться от тяжёлых ударов, сыпавшихся на него сверху, а я ушёл от летящего в меня ромба и, резко сократив расстояние, ударил убийцу стилетом в сердце.
Точнее, убийцей теперь был я, а он стал жертвой.
По каналам растеклась энергия некроманта, и я почувствовал, как второе ядро преодолело третий порог. Вовремя.
Я бросился вперёд и сбил с ног последнего противника, который уже почти добил монаха. Его боевые шары с ручками лежали в стороне, а правое предплечье превратилось в месиво из мяса и костей. Не повезло парню.
Некромант вскочил, но сразу же схватился обеими руками за торчащий из груди костяной клинок. Мой двойник сработал чётко — материализовался за спиной и ударил в самое сердце.
Наступила тишина.
Я на всякий случай выглянул из закоулка, но снаружи никого, кроме парней, таскающих коробки, не было.
Пришло время объясниться с этими двумя монахами. Точнее, уже одним.
Отец Апокриф лежал на спине, и лицо его было чёрным. Ну что ж, помочь я ему никак не мог.
А вот парнишка оказался живучим. Корчился от боли, но упорно пытался остановить хлещущую из него кровь здоровой рукой.
— Помогите, — простонал он, увидев, что мы остались вдвоём и опасность больше не угрожает.
Я присел напротив парня и осмотрел его тело магическим взглядом. Из всего обилия повреждений опасных только два — то, что он сейчас старательно прикрывает подолом рясы, и то, о котором скорее всего даже не догадывается.
На шее, чуть ниже уха, кровил неглубокий порез. Всё бы ничего, но от него уже начали расползаться частички ядовитой тьмы.
Распространённое оружие некромантов. Что может быть смертельнее самой смерти?
— Помогите, — ещё раз простонал парень. Он уже был практически белым, за исключением шеи — та, наоборот, всё больше набиралась чернотой.
И снова его величество выбор!
Я на всякий случай взглянул на тавро. Неожиданно светлое. В любом случае, я поступлю так, как решу сам.
Этот парень — охотник на некромантов, и ему следует позволить умереть. Ведь он видел моё лицо и сдаст при первой же возможности.
С другой стороны, эти жалкие представители тёмного искусства сами напали на меня. Значит, в их глазах я — враг.
И ведь совсем непонятно, за кем они пришли. Если главной целью были монахи, то почему переключились на меня?
Ещё есть вероятность, что всё это связано с отцом. Он же тоже имел отношение к некромантии. Пусть и не добился в ней хоть какого-то успеха.
Я прикоснулся к шее парня и забрал частицы тьмы. По телу пробежала приятная истома. Ещё один уровень взят.
Частицы тьмы — часть души некроманта, впитывая которую, впитываешь и его силу.
После этого я ускорил свёртывание крови на раздробленном предплечье, и оно покрылось коричневой коркой. Вот и всё. От воздействия тьмы он уже не умрёт, а от потери крови — тем более. Остальное — дело его братьев. Всё же, в том что случилось, вины парня нет.
— Спасибо, — белыми от обескровливания губами произнёс парень. — Я — Казимир, младший ученик отца Апокрифа.
