— Хочу, Эль, — вдруг шепнули твои строгие губы. — Еще как хочу… И нет в этих чувствах ничего дурацкого!.. Я заставлять не хочу… — помедлил и, судя по тяжелому тону, выдал настоящую причину: — …как и пользоваться твоей наивной, мимолетной влюбленностью.
Теперь я возмутилась всерьез.
— Вот спасибо. То есть я в ваших глазах легкомысленная дурочка, готовая втрескаться в кого угодно за красивые глаза?! Ка-акая прелесть!
Я толкнула некроманта в грудь (удивился, аж глаза округлились), и мне позволили отступить.
— Мимолетной, говорите? Что-то она за четыре месяца мимо так и не пролетела!
Вздрогнул, испытующе посмотрел на меня, попытался что-то сказать, но я уже завелась.
— По-вашему выходит, что я ничего о вас не знаю и польстилась исключительно на вашу… впечатляющую внешность? То есть мне не может нравиться ваша ирония, любовь к своему делу, ваш ум и готовность прийти на помощь? Не могут такие вещи привлечь девушку, верно? Доброту — пусть и слегка своеобразную, ну да что с некроманта взять — тоже в топку! Эрудиция, умение интересно подать любую тему и поддержать разговор? Пф, ерунда какая. Непринужденность и приятные манеры? Трижды ха!
— Эль… — меня снова сцапали и прижали к груди.
Но меня занесло окончательно.
— Вы правы, действительно — кто на такие вещи смотрит? И вообще, отпустите меня сейчас же, хватит пользоваться моей мимолетной влюбленностью и навязывать мне свое общество!
— Эль, — голос чуть хрипел, но на сей раз меня никуда не отпустили. — Эль, это ты сейчас пыталась сказать, что я тебе правда нравлюсь — или наоборот?
— Да думайте, что хотите! — в сердцах брякнула я. — Никак не ожидала, что вы обо мне такого дивного мнения!
— Скорее о себе, — признаешься ты. — Мои действия по отношению к тебе были крайне неэтичными…
— Знаете, куда можете отправиться с такой этикой? И нет, не на ледник. Боги… — запоздало схватилась за голову. — Вот недаром я сюда идти не хотела!
— Не хотела?..
Лицо окончательно заледенело, объятия начали напоминать тиски… но вопреки недавним терзаниям, руки ты разжимать не торопишься.
— Позволите узнать, почему, адептка Миэлис?
— Да потому что так и знала, что вы уже раскаялись во вчерашнем помутнении и или вообще не придете, или дадите от ворот поворот. Как чувствовала!
В следующий миг злую меня не менее зло поцеловали.
— Не дождешься! — рявкнул некромант. И уже спокойнее прибавил: — Но кое о чем я тебе так вчера и не сказал, а поэтому подожди делать окончательные выводы на мой счет.
Когда в твой голос прокрадывается эта легкая хрипотца, он ласкает непристойнее, чем губы или руки, пробираясь в сердце и отдаваясь сладостной дрожью внутри.
— Я слушаю.
— Я… это не было помутнением. Точнее, было, но я знал, что это произойдет, рано или поздно. Помнишь, после контрольной, когда я попытался надавить на тебя и заставить признаться, почему ты так славно занимаешься на моих занятиях?
Молча кивнула.
— Я не знаю, чего мне стоило удержаться и не поцеловать тебя. Звонок выручил… Именно тогда я понял: то, что мне казалось невинной забавой, выходит из-под контроля. Решил впредь держаться от тебя подальше… Больше не касаться, не сближаться с тобой, не дразнить зря. Но потом мы снова столкнулись в коридоре… и я понял: не смогу. Потому что мне приятно не просто наблюдать за твоей реакцией. Мне приятно находиться рядом с тобой. Потому что я вдруг понял, что успел соскучиться по твоим вывертам, что не хочу эти два месяца только слушать жалобы аспирантов на тебя, не видя их причины… Я понял, что хочу прикасаться к тебе, разговаривать с тобой… Тогда я и принял решение взять тебя в свою группу. Обеспечить богатую практику, а в процессе узнать тебя получше. В тот момент я разрешил себе это помутнение, понимаешь? Сознательно разрешил. Может, через одно занятие, может, через пять, но стоило принять это решение, как я понял с полной уверенностью: нечто подобное непременно произойдет.
Я молчала, слушая его… и заново офигевая.
Да, его слова меня ошарашили. Я думала, он вчера это просто от злости… а оказывается, он об этом уже думал раньше? А то и… этого хотел?
И что в этом такого неэтичного? Почему он виновато признается в том, что хотел быть рядом со мной? Потому что я адептка, а он преподаватель?
Но от его слов снова тает моя утренняя уверенность в том, что он видел во мне лишь девочку на пару недель.
— Неужели я на вас произвела такое сильное впечатление? — с сарказмом спросила я — больше для того, чтобы, услышав это предположение, осознать его бредовость и даже не надеяться на нечто подобное.
Стоп…
Почему молчишь? Почему ты молча смотришь на меня?!
Только не говори мне…
— Вы… вы… ну не может же быть… — потерянно бормочу я.
