Досады этой Устинья не понимала – ей казалось, ему не нравится ее новая мудрость. И правда, что за баба, которая сквозь землю видит? Кому такая жена нужна? Демка и сам понимал свои чувства смутно: это чудное колечко, в силе которого он уже убедился, в его глазах стало еще одной преградой между ними. Раньше он и думать не мог об Устинье как о невесте – на что он сдался поповской дочери, голь перекатная, шалопай бесомыжный? Теперь он стал богат – хотя еще не привык думать о себе как о богатом, – но с тем и Устинья, считая их с Куприяном две доли клада, стала вдвое богаче. Теперь ей и правда только сын боярский годится в мужья. До мысли о собственной женитьбе Демка еще не дошел, но будущие женихи для Устиньи вызывали в нем волчью ярость. Опасаясь, как бы слишком мудрая Устинья не увидела эту ярость, он встал и, не оборачиваясь, ушел вдоль берега за кусты. Устинья молча проводила глазами его упрямую спину.
– А что если там не пещера, а серебро по всей горе рассыпано? – рассуждал Сбыня, когда ватага, уже с лопатами на плечах, обходила озеро.
– Как же оно будет рассыпано? – хмыкнул Жила. – Сеяли его там, что ли?
– Ну, серебро же железу сродни, а железо как в земле родится? Как ржа блотная, да, Демка? А серебро как?
– А ляд его знает. В нашей земле серебра не родится. Не видел я такого и не слышал.
– Но здесь место-то не простое. Великославль-град… Когда он в небо подымался, мог же и обронить чего…
– Корешок свой мелкий не оброни смотри! – велел Демка, уставший от этой досужей болтовни. – Лопатой шуруй поживее, и будешь знать, что там светилось.
Добравшись до начерченного на берегу креста, сразу приступили к делу. Счистили тонкий слой дерна с нижней части склона – под ним оказался песок. Одни сбрасывали песок со склона, другие рыли в нижней части, где Устинья ночью видела самое густое сияние. Воята ждал, что покажутся бревна старого сруба – или хотя бы труха от них. Но нашли они нечто другое. Сперва песок потемнел, потом стал влажным. В яме под склоном проступила мутная вода – и стала подниматься, заполняя яму. Еще немного усилий – со склона упал пласт влажного песка, и вслед за ним пополз небольшой мутный ручеек, полный песчаной взвеси.
Опираясь на лопаты, усталые работники следили, как полнеет мутный поток, через новые завалы отыскивая путь к озеру.
– Как же он мог там жить, – сказал наконец Домачка, – коли тут вода?
– Не может тут быть пещеры, – поддержал Гордята, – когда через нее ручьи текут.
– Что же тогла Устинья видела?
– Охти мне… Это же я воду и видела, – сообразила Устинья. – Здесь ключи. Из склона били. А потом, ты говоришь, оползень закрыл их. А вы их заново откопали.
– Эх-хе-хе! – по-старчески вздохнул разочарованный Сбыня и сел наземь, поодаль от мокрого. – Стало быть, все зря? Нету тут ни пещеры, ни колокола.
– Выходит, нету, – вздохнула Устинья. – Простите, братцы. Где мне было знать, что серебро и вода сквозь землю одинаково видятся.
– Да и знала бы, проверить все равно надо, что здесь такое, – утешил ее Воята. – Ну, братцы, пойдем к шалашу, отдохнем до вечера.
В этот раз им никакой добычи нести не пришлось. Устинья тайком даже радовалась своей промашке: Демка, узнав, что махал лопатой понапрасну, не рассердился, а бросил на нее веселый взгляд. И хорошо, что она опростоволосилась, – а то еще ей самой молиться начнут.
Вернувшись к шалашу, поели ухи – Куприян сварил из утреннего улова, – и завалились на свои сенные подстилки, пережидать жаркое время. Воята, подложив под голову свернутую свиту, устроился прямо на траве под старой березой, чтобы обдувало прохладным ветерком с озера. Об этой березе он хранил добрую память: прошлым летом у ее корней ему открылся лаз, и старушка-переходница провела его под самое озерное дно, к туманному обиталищу змея. Вспоминал, как спускался по бесконечной лесенке, как увидел голубые беспредельные луга… Подумал о найденных ключах – заново освобожденные, они теперь текут по склону холма открыто, впадают в озеро… Скоро они смоют весь песок, откроется скальное основание горы, и по ней чистые ключи будут бежать, звенеть в своей каменной чаше… Бежать, звенеть… звенеть…
Воята сел, широко раскрыв глаза. Оглядел спящий стан – только стрекозы вьются над водой. Вскочил и подошел к шалашу. Куприян похрапывал со сне, но Устинья не спала и на звук его шагов подняла голову.
– Устяша! – громким шепотом позвал Воята. – Я догадался! Мы то самое нашли, что нужно!
Демка, лежавший на спине у входа в шалаш, тоже открыл глаза и приподнялся на локтях, вопросительно глядя на Вояту.
– Ключи! Водяные! Они раньше там были. Бежали-звенели. И при Панфирии – бежали-звенели. Может такое быть, чтобы из-за них ту гору прозвали Звон-горой?
– Неистовая сила! – Демка сел и подался к нему.
– Ты смотри! – Воодушевленный открытием Воята ухватил еще одну мысль. – Все же сходились, что старец должен был возле ручья поселиться. Если там были ключи, вот он и жил возле них.
– Пещера все-таки где-то там! – подхватил Демка.
– Там.
