Но вой не стихал; он носился кругами над вершинами сосен, то приближаясь, то удаляясь. Тёмушка вслушивалась, опираясь о стену, и душу заполняло нехорошее чувство роковой ошибки. Непоправимой…
Вдруг ей, разгоряченной усилиями, стало зябко. Ветер не унимался, и Тёмушку все сильнее пробирала дрожь. Стало так страшно, словно земля могла раскрыться под ногами и утянуть в бездну. Придерживаясь за стену, она стала пробираться к дверному проему. Не нашла сил оглянуться на усмехающийся череп…
– А я по хозяйству закрутилась и не заметила, что девки нигде не видно, – огорченно закончила свой рассказ Еленка. – Корову доить и выгонять, кур кормить, то да се, да Ираида пришла, заболталась с ней… Мнилось, где-то тут девка. Да и откуда мне было знать, где ее искать? А как узнала – поздно было.
Выслушав ее, четверо мужчин какое-то время молчали.
– Но зачем ей было девку-то впутывать? – первым нарушил тишину Демка, забыв, что ему в этом собрании лучше бы голоса не подавать. – Сама, что ли, не могла?
– Да как же ей смочь? – Куприян взглянул на него, как на дитя. – Не может она к железу прикоснуться. Железно ненавистно ей издавна…
Какая-то мысль проскользнула у Демки по дальнему краю ума – и пропала, непойманная.
– А тут и железо не простое! – добавил Миколка. – Сам Кузьма с росстани ту рогатину ковал.
– Это… святой, что ли? – не поверил Демка.
Миколка многозначительно кивнул. Демка смотрел во все глаза. Он еще мальцом слышал от старого Деряги: дескать, если выйти на росстань на заре и крикнуть: «Жару в горн!» – то покажется кузня, а в ней святые Кузьма и Демьян. Если в добром деле помощи попросить – помогут. А если в худом – подкуют тебя, как коня, и будешь конем ходить семь лет.
– Это, стало быть, когда было? – спросил Егорка.
– А вот на подполонь.
Старики еще раз переглянулись. Дух получил свободу перед полнолунием, а на полонь и пошел искать добычи.
– Плачет теперь весь день, молится, – продолжала Еленка о дочери, – говорит, не знаю, как на меня такое забвение ума нашло, очаровала меня та дева в домовине.
– И не мудрено! – вздохнул Миколка. – Она всю волость у нас зачаровала. Может, только мы и видим, что она такое есть…
– Что? – жадно спросил Демка. – Отцы, будьте милостивы! Не томите! Она меня самого чуть на тот свет не отправила!
– Навка же она, – просто пояснил Миколка. – Уж чьей она там была женой тридевятьдесять лет назад, князя Игоря или витязя его, а умерла она дурной смертью и упокоиться не может. Не принимает ее земля, извергает вода. Зачаровала она людей, теперь их силой питается. Нового мужа себе ищет, без него не может уйти. Хоропуна твоего сгубила…
– Хотела, видно, тебя, да тебя так просто не возьмешь! – подхватил Егорка. – Ты ж кузнец, в твоих руках – огонь небесный.
– С чего я ей сдался? Что во мне за красота? – злобно спросил Демка, даже обиженный на судьбу: из всех девок волости его возжелала мертвая девка!
– Заведено так, что навки за первыми сыновьями охотятся, в них сила особая, – пояснил Егорка. – Ты ведь у родителей был первое чадо?
– Вроде да… После меня мать рожала еще каких-то, да на свете они не зажились. Даже вроде крестить всех не успели – под порогом положили кого-то. Мать их угощала, мне говорила: здесь, мол, братики твои лежат… Да я сам был от горшка два вершка, плохо помню. – Демка вдруг смутился, вспомнив мать и себя маленького.
– А не помнишь, она песню пела? – обратилась к нему Еленка и улыбнулась слегка, тоже вспомнив давние годы.
– Хоропунова матушка, видать, той песни не знала, – проворчал Демка, за гневом скрывая смущение. – Теперь на нем навка верхом ездит! Так чего не уходит? Мало ей Хоропуна?
– Мало ей одного! – Миколка развел руками. – Видать, много злобы в ней, хочет за прежние свои обиды мстить.
– Но коли не извести ее, тварь скверную, она так и будет людей губить! – с негодованием закончил Куприян. – Волколака освободила, теперь с ним еще хватит нам возни. Понимаешь теперь, – он взглянул на Демку, – с чем придется дело иметь? Не передумал волхованию учиться?
Они говорили совсем о другом, но Демке вспомнилась Устинья. Ее наведенный сон, который мог бы перейти в смерть. Хоропун, мечтавший разом разбогатеть. Мальчишки-пастухи, которых мог бы растерзать волколак.
