Из соседнего дома возле того места, где стоял у своей машины авторитет, вышла женщина средних лет с хозяйственной сумкой. Когда калитка на другой стороне улицы открылась, выпуская Толстопуза, почти что тащившего на себе едва переставляющего ноги медвежатника, тетка остановилась, глядя на них, и недоуменно спросила:
– Что тут произошло?
– А то я знаю? – пожал в ответ плечами Ледокол. – Дератизатор, видимо, отравился. Может, маску надел плохо, может, просто бухой. Дурак за что ни возьмется – все ему боком вылезет.
После десерта с легким вином беседа за столом слегка оживилась, но Марго снова выручила Тирра, уведя его из-за стола со словами:
– Теодор, идем, я покажу тебе папину коллекцию холодного оружия.
Маг моментально сообразил, что в мире, где воюют пистолетами и пушками, мечи и кинжалы, скорее всего, вышли из употребления, коллекционирование оружия наверняка является чем-то сродни престижной моды, стало быть, хозяин дома ею наверняка гордится.
– О, это всегда с радостью, – согласился Тирр, встал из-за стола, поблагодарив за угощение и отпустив пару тонких комплиментов насчет превосходной готовки, и пошел следом за Марго.
Оружейная комната оказалась во всем доме единственной комнатой с окнами, забранными решеткой. Видимо, коллекция имеет большую ценность, или же в комнате, помимо оружия, еще и тайник спрятан.
Арсенал, к удивлению мага, подобрался какой-то не очень впечатляющий. Несколько алебард и копий на стенах – типично человеческое оружие. И видок не больно презентабельный, и материал – с виду сталь сталью, не особо качественная, на некоторых еще и следы выведенной ржавчины.
Марго, заметив скепсис на его лице, пояснила:
– Ценность тут как бы не в качестве оружия как такового, а в происхождении его. Все это в основном вещи, которым триста-четыреста лет, а вот этой алебарде – все шестьсот. Культурные ценности.
На расставленных вдоль стен витринах под стеклом покоились мечи и сабли. Качество большинства из них было под стать оружию на стенах: грубые, неискусно сработанные поделки неискусных людских оружейников. Попался, правда, широкий, добротный палаш, несколько неуклюжий на вкус Тирра, но в хорошем состоянии и с рукоятью, отдаленно напоминающей рукоять его собственной сабли, и довольно изящная, хорошим мастером выкованная шпага.
– Неплохое оружие, – отметил маг, – заточка, правда, недостаточно хороша. Выправить бы клинок да отполировать…
– Так дело в том, что ее точили в последний раз лет триста назад, – донесся от двери голос Николая Михайловича, – и с тех пор шпага лежала в чулане, завернутая в тряпицу, среди разного хлама. Просто чудо, что она так хорошо сохранилась. Словно три столетия промелькнули одним днем. И если ее сейчас наточить… дух веков улетучится.
– Понимаю, – кивнул Тирр, – но меня научили видеть в оружии прежде всего оружие. Я и сам храню саблю своего отца, больше как память, поскольку в клинках, как вы знаете, не нуждаюсь. Но если однажды мне понадобится нечто более действенное, нежели мои руки – она послужит мне так же, как служила моему отцу. Так, как и должно служить оружие.
– Хорошо сказано, Теодор. Может быть, вы оцените вот это, – Николай Михайлович указал на слегка изогнутое оружие, занимающее на горизонтальной подставке центральное место и в комнате, и, видимо, в самой коллекции.
– Почему этот меч не под стеклом? – полюбопытствовал маг, взглянув на экспонат.
– Потому что это единственный предмет в коллекции, которому всего лишь пять лет. Собственно исторической ценности он не имеет, но в нем – древняя традиция. Это
– Художественный меч? – удивился Тирр.
– Да. Это не только и не столько оружие, сколько произведение искусства. Качественный меч, сохраняя свойства эффективного оружия, должен доставлять эстетическое наслаждение наблюдателю, обладать совершенством формы и гармонией художественного вкуса. В чем вы можете убедиться сами, если достанете его из ножен. Только осторожно – он очень острый.
Маг снял меч с подставки и вынул из ножен, внимательно осмотрел клинок и одобрительно заметил:
– Неплохо. Зональная закалка, уплотнение ковкой, безукоризненная заточка… Баланс, правда, не наилучший.
Он убедился, что Марго стоит с противоположной стороны от меча, на всякий случай немного отошел и крутанул для пробы пару раз, перебросил из руки в руку.
– Сильно ощущается отсутствие навершия на рукояти, – сказал Тирр, возвращая оружие в ножны и ставя на подставку.
Николай Михайлович как-то странно посмотрел на него и сказал:
