— Дундук прокололся, его списали вчистую. Я ушёл, хотя настоятельно просили остаться. У встречающей стороны минус один. Точка рандеву не известна, но тот склад охраняло агентство «Доберман».
— По агентству уже в курсе, — сказал Иван Николаевич после едва мимолётной заминки и приказал: — Звони каждые полчаса, пытаюсь прояснить ситуацию по своим каналам.
В трубке зазвучали короткие гудки, я повесил её и ослабил энергетические экраны, но только потянулся к сверхсиле и сразу закашлялся. Такое впечатление — чистого огня вдохнул! Пусть уже и погасил деструктивные колебания, окончательно вытравить из себя чуждые гармонии получится, лишь войдя в резонанс. И с учётом недавнего спазма внутренней энергетики вовсе не факт, что меня из него не выбьет. Ещё и настройку на источник может снести — всё же центральный узел в равновесном положении в ручном режиме удерживаю.
Нет, сегодня я не боец. Как оператор ничего собой не представляю так уж точно.
Плохо. Паршиво даже.
Когда вышел на улицу и зашагал к парням, те оживлённо спорили.
— Надо от неё избавляться! — уверял приятелей Кеша, тыча рукой в машину.
— Да никто нас не видел! — возразил ему Серж.
— А если видели? Вдруг свидетели найдутся?
— Номера закрыты были!
— Да она сама по себе приметная! — продолжил настаивать на своём Иннокентий.
Серж отломил у сигареты фильтр и закурил, потом беспечно пожал плечами.
— Значит, в любом случае на Карпинскую выйдут, а она Пьера сдаст. Поздно дёргаться!
Кеша обернулся ко мне.
— Если что — ты нас не знаешь!
— Само собой! — хмыкнул я. — Всё, поехали!
— Куда ещё?
— В кофейню. Там поговорим. Только машину в какой-нибудь переулок загони, нечего её там светить.
Мы погрузились в авто и покатили из старого города, а на мосту я опомнился и попросил остановиться. Вытянул из кармана «Парабеллум», протянул его занявшему переднее сидение Владу.
— Выбрось в канал!
— Грохнул кого-то? — хмуро спросил Серж.
— Нет, не попал. Но пули из стен выковырять могут.
После минутной задержки мы поехали дальше, я поколебался немного и всё же рискнул ослабить контроль над нервной системой. Затем вновь потянул в себя сверхсилу и подстегнул регенерационные процессы, пришпорил восстановление кровеносных сосудов и рассасывание гематом. Немедленно замутило, но сумел удержать внутреннюю энергетику в состоянии, приближённом к равновесному, не позволил развиться деструктивным процессам, продолжил выправлять отклонения, ослаблять спазмы узлов и уменьшать нагрузку на каналы. Начал понемногу даже набирать потенциал, но накапливать энергию приходилось буквально долями сверхджоулей.
Мрачный будто сама смерть Кеша загнал автомобиль в глухой переулок, столь узкий, что ему самому пришлось выбираться через переднюю правую дверь — открыть левую помешала стена. Прежде чем покинуть машину, я оглядел заднее сидение, но кепки там не обнаружил. Не иначе слетела с головы на складе. Плохо.
Заперев машину, я вышел из переулка и осмотрелся. Прохожих на улице не было, лишь курил кто-то на крыльце «Старой Ливонии».
— Гляньте, что с затылком, — попросил я, остановившись под уличным фонарём.
— Шишка и небольшая ссадина, — сказал Влад и полюбопытствовал: — Чем это тебя так?
— Лестницей, — буркнул я. — Идёмте!
Витрина лавки зеленщика оказалась закрыта ставнями, да и в кофейне уже приглушили свет. Кельнер припозднившимся посетителям нисколько не обрадовался.
— Сле-ег! — буркнул он что-то неприветливо на местном наречии и продолжил составлять на столики перевёрнутые стулья.
— Закрыто! — развернулся к нам Влад и прищёлкнул пальцами. — Давайте по пиву!
— Там не поговорить, — остановил его Кеша и кинул на стойку серебряную «Мильду». — Четыре кофе и что из десертов завалялось! Сдачи не надо!
Пять лат стали весомым аргументом для продления рабочего дня, и кельнер ушёл за стойку, а я уселся было на своё привычное место у окна, но сразу вспомнил о документе за подписью консула и решил, что не дело таскать его с собой.
— Минуту! — предупредил я парней, спросил у кельнера спички и вышел на улицу.
Встал у двери, ладонью прикрыл от ветра огонёк спички и запалил уголок конверта. Тот быстро разгорелся, я удерживал его до последнего, после выкинул остатки в мусорную урну. Вернулся в кофейню, передвинул к себе тарелку со штруделем и буркнул:
— Ну чего вы на меня смотрите?
— Что стряслось на складе? — ожидаемо потребовал объяснений Иннокентий.
— Наводчика моего грохнули, а как я пришёл, то и меня попытались, — повторил я свою версию случившегося. — Еле ушёл.
Кеша раздражённо махнул рукой.
— Пьер, давай по порядку! Кто, как, зачем! И этот твой наводчик — кто он вообще? Когда с ним познакомиться успел? Ты только вторую неделю в городе!
Запираться я не стал, ответил чистую правду.
— Наводчик — мой бывший сокурсник. В учебном взводе комендатуры вместе служили. Он потом в ВОХР перевёлся и в столицу назначение получил, но во время мятежа не на тех ставку сделал и от греха подальше за границу сбежал.
— Маленский, что ли? — уточнил Кеша. — Ты же о нём спрашивал, да?
— Не Маленский, его приятель Антон Соляник.
— А что на складе?
