Вопросу я нисколько не удивился, ибо ожидал чего-то подобного с того самого момента, как узнал о привлечении к зарубежной разведке. И поскольку моего собеседника совершенно точно не интересовал тот факт, что столица Латландии расположена у побережья Янтарного залива, а к власти там несколько лет назад пришёл реакционный Крестьянский союз, я ответил по существу:
— В Ридзин перебралась большая часть слушателей Общества изучения сверхэнергии. Впоследствии туда начали съезжаться и другие операторы — не только со всей Латоны, но даже, как я слышал, из Султаната.
— И ещё там не протолкнуться от агентов разведок всех мало-мальски значимых государств, — ворчливо добавил Горский, вынул из папки две фотографии, одну придержал, другую перекинул на мою сторону стола. — Твой контакт: Андрей Игоревич Донец.
Я пригляделся к снимку, с которого на меня смотрел бывший ассистент доцента Звонаря, и озадаченно хмыкнул.
— Андрей Игоревич разве сейчас не в Айле?
Горский отрицательно качнул головой.
— Ему удалось избежать задержания при разгроме представительства РИИФС и окольными путями перебраться в Ридзин. Открыл врачебную практику, особо не преуспевает, но возвращаться на родину пока не собирается.
— А он в курсе дела или придётся ломать через колено? — уточнил я.
— В курсе. Поставишь ему технику подстройки к источнику сверхэнергии за счёт передачи гармонии от одного оператора к другому.
— Поставлю, — кивнул я. — Что ещё?
На второй фотокарточке оказался запечатлён Фёдор Ильич Карпинский.
— Попытайся внедриться в окружение этого господина.
Я покрутил шеей.
— И как я объясню ему своё внезапное появление в Ридзине?
— Легенду для тебя уже разработали, на этот счёт не беспокойся. Что касается подходов к Карпинскому… — Старик презрительно покривил уголок рта. — Оставшись не у дел, Фёдор Ильич организовал что-то вроде биржи операторов. Дела у него идут весьма недурственно, вот и напомнишь о старом должке. Он конечно же начнёт юлить, но уж работой тебя точно обеспечит. Это в его собственных интересах. Возможно, впоследствии сведёшь с ним Донца.
— Под каким соусом?
— Одни эмигранты не достигли нижней суперпозиции, другие не успели выйти на пик витка. Первые без регулярной подстройки на Эпицентр потеряют способности безвозвратно, у вторых со временем они лишь ослабнут, но это тоже ничего хорошего. Сейчас в Ридзине практикуют несколько десятков реабилитологов, при этом все они лишь приводят в норму внутреннюю энергетику пациентов и удерживают её от деградации. Обеспечить развитие сверхспособностей никто из них на текущий момент не в состоянии.
— На текущий момент?
— Рано или поздно кто-нибудь найдёт способ обойти имеющиеся ограничения. Важно, чтобы первопроходцем стал Донец.
Ситуация начала понемногу проясняться, я кивнул и уточнил:
— Это всё или будут дополнительные поручения?
Горский едва уловимо приподнял уголки губ.
— Несомненно будут, — уверил он меня. — Но касательно них тебя проинструктируют в рабочем порядке. Теперь что касается Иннокентия Легкоступа…
Упомянув слушателя Общества, бывшего у него на особом счету, старик сделал паузу и задумался, я выждал немного, потом счёл уместным нарушить затянувшуюся тишину.
— Он в Ридзине?
Леонтий Игнатьевич медленно кивнул.
— В Ридзине. Только едва ли питает к республике тёплые чувства.
— А к вам?
Морщинистое лицо разрезала кривая ухмылка.
— Аналогично! — уверил меня Горский. — Кеша из тех, кто вечно против и никогда не за. Нонконформист и авантюрист. Он и на сотрудничество с администрацией Общества пошёл исключительно из желания насолить богатеньким мальчикам из хороших семей. Это был юношеский бунт, а не выражение осознанной позиции.
У меня возникли определённые сомнения в искренности собеседника, но я решил придержать их при себе, к тому же Леонтий Игнатьевич продолжил:
— И всё же Кеша может оказаться полезен. Сыграй на его тяге к бунтарству, привлекай к силовым акциям, — объявил Горский. — Он живёт в «Старой Ливонии», растрачивает свой потенциал на полузаконные, а то и откровенно противозаконные махинации. Найди и попробуй сойтись поближе. Но! — Старик вперил в меня тяжёлый взгляд. — Об этом никому! Ни одной живой душе вне зависимости от уровня допуска! А то полезет какой-нибудь инициативный дурак вербовать и всё испортит. Ещё вопросы?
Я точно прояснил далеко не все ключевые моменты, но создаваемое стариком искажение энергетического фона ощущалось уже буквально физически, а заполонившая голову тьма не только путала мысли, но и заставляла морщиться от вполне реальной боли.
Пусть эта тьма — лишь иллюзия, пусть подобным образом моё сознание интерпретирует блокирующее ясновидение воздействие, но понимание этого факта ничего изменить уже не могло. Сейчас мне хотелось встать и уйти. Так я и поступил.
— Всего доброго, Леонтий Игнатьевич, — сказал, поднимаясь со стула.
— Удачи, Пётр, — негромко произнёс тот и вдруг легонько хлопнул ладонью по столешнице. — И вот ещё что! Если встретишь Аренского, не сочти за труд, передай ему мою безмерную благодарность за участие и заботу. Именно так: безмерную!
