На углу уже маячило несколько полицейских, так что я быстренько потопал прочь. Время от времени оглядывался, останавливался у витрин или внезапно перебегал через проезжую часть, да ещё подстёгивал ясновидение, расплёскиваясь им во все стороны, но ничего подозрительного не заметил. Слежки не было.
Уверившись в этом, я принялся изучать ассортимент газетного киоска и, к своей величайшей радости, отыскал среди изданий на местном и оксонском языках рупор здешних эмигрантских кругов — ежедневную газету «Сегодня». Её и купил, но читать не стал, скрутил трубочкой и сунул в боковой карман пиджака, после чего продолжил свой путь. Когда донеслись удары колокола, пошёл на звук и свернул на соседнюю улочку. Там кинул взгляд на башенку с часами и двинулся дальше куда быстрее прежнего. Немного покрутился по центру города, отыскал нужную улицу и пересёк припорошённый снегом сквер примерно в то самое время, когда и должен был его пересечь. После отправился на примеченный чуть ранее рынок и побродил там меж рядов, затем снова вернулся в сквер, позволяя разглядеть себя нашему местному агенту. Если я засветился и за мной всё же пустили хвост, теперь он будет об этом знать.
Меня начало морозить, а пальцы ног и вовсе потеряли всякую чувствительность, поэтому с блужданиями по улицам я решил завязывать и спустился в полуподвальчик первой попавшейся на глаза пивной. Потратился на две охотничьи колбаски, краюху хлеба и кружку чёрного зимнего эля, крепкого и вкусного. Посетителей в вытянутом зале со сводчатым полком пока что было раз, два и обчёлся, мне удалось расположиться за столом рядом с окном, где было достаточно светло, чтобы читать.
Откусил колбаску, глотнул пива, взялся просматривать статьи. Описания репрессий в республике читал по диагонали, а вот заметки о местном житье-бытье эмигрантского сообщества изучал куда как внимательней. Колонки частных объявлений тоже не пропускал, но ничего интересного на глаза не попалось. Обычная купля-продажа, обмен и розыск родственников и знакомых, подбор персонала и предложение услуг. Всё не то.
А вот фотография на третьей полосе порадовала несказанно. Статная фигуристая барышня в лёгком пальто и меховом манто позировала на фоне легкового автомобиля, и поскольку саму красотку я лицезрел вживую неоднократно, то сосредоточил внимание на заднем плане. Чёрно-белое изображение было зернистым, но мне всё же удалось разобрать номерной знак и ещё кое-какие детали. Небесполезным оказалось и содержимое статьи.
Хорошо. Это уже что-то.
До наступления темноты оставалось ещё несколько часов, передо мной стояли тарелка с колбаской и пока лишь ополовиненная кружка пива, а на улице было холодно и мерзко, поэтому искушение задержаться в тёплом кабаке оказалось сильней любых доводов разума. Остался греться. Даже потратился на вторую кружку пива.
Ну а почему нет? Нормальный человек так бы на моём месте и поступил.
Когда вышел на улицу, уже начинало смеркаться, а ещё заметно похолодало, но я всё же прошёлся по старому городу в поисках редакции газеты «Сегодня», дабы не тратить на это время завтра поутру. В этом рупоре эмигрантского сообщества подвизалась колумнисткой Юлия Сергеевна Карпинская, и если там и не предоставят человеку с улицы её домашний адрес или телефон, то передать сообщение не откажутся совершенно точно.
Почему в будущем времени? Да просто редакция уже была закрыта.
Впрочем, я этому обстоятельству особо даже не расстроился. В любом случае вести сейчас серьёзные разговоры был попросту не в состоянии. Поплёлся прочь в поисках пристанища на ночь, а только повернул на широкую набережную какого-то канала и сразу наткнулся на отель «DeRoma», у которого репортёр и запечатлел Юленьку и её авто. Окна занимавшего первый этаж ресторана ярко светились, судя по искажению энергетического фона, внутри присутствовали операторы, но ни одна из шести припаркованных на обочине легковушек, увы и ах, моей… — хм, а кто мы друг другу? — знакомой не принадлежала, не приходилось уповать и на удачный исход разговора с вахтёром.
«Это было бы слишком просто», — подумал я и потопал дальше.
Нет, меня конечно же проинформировали, где следует искать господина Карпинского, но возникать перед ним будто чёртик из коробочки определённо не стоило. В этом случае точно возникнет вопрос, каким образом я так лихо на него вышел. И даже если такой вопрос не возникнет, осадочек останется непременно. Подозрения — они как снежный ком, у одного-единственного неосторожного поступка или даже слова последствия самыми катастрофичными оказаться могут.
Койку я снял в ночлежке, на вывеске которой красовались три медных или же выкрашенных под медь звезды. Район тот был не самым паршивым, но вот о заведении того же сказать было никак нельзя.
Клоповник! И не самый дешёвый при этом, но документов при заселении у меня не спросили, только содрали полтора лата и объяснили, куда идти. Да ещё не пришлось мучиться с построением фраз на айлийском, здесь меня прекрасно поняли и так.
