– Синьора Светлана, – обратился ко мне Франческо, – как же это получается? У вас в квитанции указана одна сумма к оплате, а, по наблюдениям нашей энергостанции, значится совершенно другое.
– Простите, но я не понимаю, о чём вы! У нас всё проплачено по счетам. На какую сумму нам приходили квитанции, то мы и оплачивали. Что не так?
– Будьте любезны, откройте нам щитовую вашего заведения, – мужчина поднялся из-за столика и посмотрел на меня в упор.
Я достала ключи от щитовой и отрыла дверь со счётчиками.
– Пожалуйста.
Мужчины что-то сверили специальным прибором, похожим на компас, затем тот, что был с Франческо, посмотрел на меня и сказал:
– И не стыдно вам изображать из себя невинную овечку? Воруете энергию и думаете, что вам всё сойдёт с рук? Ошибаетесь, любезная синьора.
Я почувствовала, что меня затрясло и ком подступил к горлу.
– Простите, можете мне не верить. Но я на самом деле ничего не могу понять. Как это мы воруем энергию?
– Вы не одна здесь работаете? С вами работает ещё баристка?
– Да, моя компаньонка Людмила. Мы работаем по сменам, – пояснила я инспектору.
– Тогда это дело рук вашей сменщицы, – ухмыльнулся мужчина. – Мне очень жаль, Светлана, но так как бар записан именно на ваше имя, вы подвергаетесь статье за умышленное воровство электроэнергии у государства, и мы вынуждены вызвать муниципальную полицию и в ее присутствии составить протокол.
Я чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Я не верила в то, что говорили мне эти мужчины.
– Послушайте, что происходит? Какой протокол? Вы мне можете наконец внятно объяснить, что происходит?
– У вас обнаружено подсоединение к параллельным источникам электроэнергии, которые не имеют совершенно никакого отношения к вашему бару. А если и имеют, то самое минимальное. Мне очень жаль. Судя по вашему замешательству, синьора Светлана, начинаю верить, что вы ни при чём. Но, как я уже говорил, подводные камни, вероятнее всего, ищите у вашей напарницы.
Я машинально вытащила сотовый и набрала номер Люды. Но ответил робот-автоответчик, что абонент вне зоны доступа. И где её хрен носит-то? Тут такие проблемы, а её нет. Тем временем мужчины вызвали муниципальную полицию, и спустя пять минут мужчина и женщине в сине-белой форме уже составляли протокол совместно с инспекторами на моё имя, а именно – на хозяйку бара «Матрёшка», о нарушении закона и злостном хищении электроэнергии. Я была в шоковом состоянии и захотела курить. Закончив писать, инспекторы попросили меня расписаться на восьми бланках и половину листов вручили мне.
– Скажите, а что мне теперь за это будет? – дрожащим от нервов голосом спросила я.
– Поясняем, – мужчина в форме деловито окинул меня взглядом с ног до головы, – в первую очередь ни вы, ни ваша компаньонка с сегодняшнего дня не имеете права больше здесь работать до суда, и мы вынуждены опечатать заведение прямо сейчас.
– Как до суда? Против меня будет возбуждено уголовное дело? – страх сковал меня.
– Да, и вам грозит либо высокий штраф, это в лучшем случае, либо лишение свободы сроком от одного до трёх лет. Furto dello stato (государственное мошенничество) – это серьёзное преступление. Советуем вам как можно скорее обратиться к адвокату, который вас подготовит к судебному процессу. Ещё вопросы будут? – женщина-полицейский посмотрела на меня свысока.
– Нет, спасибо. Вопросов больше нет, – вздохнула я.
– Пожалуйста, заберите с собой всё, что вам нужно, и освободите помещение. Мы должны закрыть и опечатать бар, – скомандовал полицейский.
Я на ватных ногах сняла с себя фартук и, закинув в сумку лишь две бутылочки сока для Алессии, накинула куртку и вышла из заведения. Я стояла в стороне и наблюдала, как люди в форме опечатывают «Матрешку» широкой пластиковой лентой красно-белого цвета. Слёзы катились по моим щекам.
«Господи, снова проблемы. Как же дальше жить? Ладно, надо взять себя в руки и первым делом найти Люду. За малышкой всё равно ещё рано в садик идти». Вскоре инспекторы и полицейские, выполнив свой профессиональный долг и пожелав мне удачи, разъехались каждый на своих машинах, а я молча побрела в сторону центра. Около бара собралась толпа ротозеев, они о чём-то шептались между собой, глядя на меня, идущую, словно зомби.
Почти уже подойдя к дому, где жила Людмила, я снова набрала её по сотовому. Но автоответчик снова затараторил заезженную фразу. Ладно, придется идти к ней прямо домой. Я позвонила в читофон, и спустя несколько секунд дверь автоматически отворилась. Я открыла калитку, зашла в подъезд с блестящими мраморными полами и поднялась на второй этаж, где жила Люда. Входная дверь была приоткрыта, и я вошла в просторный коридор.
– Люда, ты где?
– Проходи, я в комнате. Я заболела.
Я прошла в спальную комнату и увидела бледную приятельницу, укрытую одеялом.
– Привет, что случилось? – спросила я.
– Да вчера с Энрико были допоздна на дискотеке, к тому же я была легко одета, вот, видно, и промёрзла. Сегодня утром встала, знобит, головная боль. А ты как?
