– Сказал уже… А ты бы присмотрелся… Льяшка там есть из ханского гарема – хороша девка. Тоща только. Ну так, откормить можно… Зато глазища какие… – Фролка мечтательно посмотрел вверх, затем хитро взглянул на хозяина.
– Опять ты за свое! – боярин задумался, потом нехотя пробурчал. – Ладно, посмотрю. Понравится – в дворню определю…
– Ты посмотри, Волька, посмотри... – улыбнулся холоп и придержал коня. Затем добавил вослед. – А вот холопить ее не надо… Чую, непростая девка. Из благородных поди.
Впереди шагом ехал казачий дозор, а вдоль сильно поредевшей экспедиции, шурша в высокой траве, шныряли лешии. Маленькие зеленые проныры осмелели, как только нагруженный барахлом отряд отошел от врат Нави. Однако, к Бродобою стали относиться с опаской. Всеволок проехал к концу поезда. На телеге с отрядной кухней на козлах сидел Збор и успокаивал сидящего рядом Сарыша. Мальчонка периодически всхлипывал, размазывая слезы по мокрому и грязному лицу.
– Ну ты не горюй… – успокаивающе бубнил кашевар. – Вон у тебя сколько тятек-то еще осталось. С нами ходить будешь. Ты уж, почитай, в целый боевой поход сходил. Воевать тебя научим. Будешь как батька твой – стрельцом царским. В черном кафтане узорном ходить. Девкам подмигивать. Они это любят… Стрелять тебя из пищали научим. Метким станешь. Как тятька твой, стрелял он отменно…
– А саблю дадите? – всхлипывая, спросил мальчик. Перспектива его явно заинтересовала.
– Конечно дадим. И саблю и бердыш новый, все получишь.
Ехавший рядом боярин все это слушал. Задумавшись, он внимательно посмотрел на кашевара и спросил: – Збор, дети есть у тебя?
– Нет, боярин, бобылю я…
– Чего так? – вопросительно поднял бровь Кручина.
– Так у прошлом годе, как раз перед самой смутой, жена-то в родах и померла, долго у нас не получалось, а тут получилось, и вот боги забрали… А потом смута, то-се, острог, дом в казну забрали…
– Чай смута закончилась. Простил вас царь-батюшка. – хохотнул Всеволок. – Пора тебе, паря, новую жизнь начинать. А вот я тебе щас подсоблю. Фролка! Фрол!!! Иди сюда!!!
Тут же на рысях подскакал боярский холоп.
– Что, боярин?
– Ты, Фролка к полонянкам иди, выбери кого. Кашевара женить будем. Все честь по чести. И жрец у нас рядышком – обряд справить. – заулыбался Всеволок. – Как раз им с женой и ребеночек готовый уже есть. – кивнул Кручина на Сарыша и, смеясь, отъехал от красного как рак Збора.
Фролка усмехнулся и посмотрев на кашевара сказал: – Точи свою саблю стрелец. Щас у тебя жена появится. – расхохотавшись, наглый холоп поскакал к обозным телегам, в которых везли раненых ратников.
…
Безо всяких приключений отряд прибыл в Черноборы. Боярин даже расслабленно выдохнул, когда экспедиция все-таки въехала в приветливо распахнутые ворота острога. Редька, даже не поевши, только попрощавшись с боярином, тут же уехал в Яр, сопровождаемый опричными и забрал с собой Бродобоя. Леших жрец отпустил еще за два перехода к порубежной крепости и зеленые сорванцы с громким верещанием тут же растворились в лесу. Прощаясь, волхв с боярином обнялись, как закадычные друзья. Фролку Всеволок отправил в стрелецкий приказ, где тот уже второй день выправлял походные отписки. Раненых и увечных определили в лекарскую избу. Полуха так и не доехал до родной стороны. Похоронили его на светлом пригорке, под согнутой раскидистой березой и рядом вкопали деревянный столб с кривой подписью. Казачки, которыми сейчас командовал Буян, отправили сказку казачьему кругу и всей невеликой толпой дружно устремились в местный кабак, где и засели, наверстывая длительное воздержание. Полонянок с детьми Фрол пристроил там же, рядом с харчевней, арендовав у хозяина просторный полупустой сенный сарай. Ну а возницы, получив от Кручины долю в небольшое стадо берендеевских волов, отправились почти сразу на конскую ярмарку, что располагалась рядом с Черноборами в степи. Там яровиты торговали у мирных степняков лошадей. Жизнь постепенно входила в привычное спокойное русло.
Местный воевода Севыч Гнистый, встретил Всеволока у порога своего дома, как дорогого гостя.
– Рад тебе, Кручина! Не чаял уж, что вернетесь! – радостно улыбаясь, проговорил воевода, обняв Всеволока за плечи, дождавшись распития гостем приветственной чарки.
– Сам не чаял. Да Сормаха промыслом дошли таки! – Всеволок тепло ответил на объятия воеводы. – А я к тебе с подарком. Вот, прими от сердца. – и Кручина развернул, поданый Емкой, ханский шамшир в позолоченных ножнах.
– От это я понимаю! Это прям царский подарок! – Севыч восхищенно крутил в руках богатое оружие. – Все, давай в дом, к столу. Пока не расскажешь все, никуда не выпущу, и слушать ничего не хочу…
…
На покрытое сетью морщин старческое лицо думского боярина Зарубского, погруженного сейчас в чтение большого длинного свитка какой-то сказки, упали лучи летнего жаркого солнца. Боярин поморщился и оглядел красиво, но просто обставленные палаты Тайного приказа.