Рядом с волхвом образовался маленький темный смерч, тронувшийся наперерез. Следом еще один. Бродобой лениво взмахнул рукой. Как отмахнулся. Оба сгустка пепельного вихря вдруг распались, перечеркнутые исходившим сероватым дымком лезвием. До нужной юрты оставалось совсем ничего, когда волхв ощутил тяжелую силу, пытающуюся придавить его к земле. Бродобой рыкнул, отряхнувшись как искупавшийся пес, и упрямо продолжил свой путь. С телеги, на которой стояло жилище колдуна, спрыгнули двое. Невысокие кряжистые степняки в своих неизменных халатах, подбитых мехом шапках, с круглыми щитами и кривыми саблями наголо. Двигаясь очень быстро и абсолютно молча, они кинулись на Бродобоя. Когда бойцы были уже в трех шагах, волхв увидел, что их глаза залиты глубокой тьмой. Ничего не выражающие круглые лица были безмятежно спокойны. Что за твари сидели в их телах, было непонятно, да жрецу Сормаха особо и не важно. Первый из подбежавших воинов, вдруг присел и крутанулся на месте, пытаясь ударить Бродобоя в бок. Но широкая сабля только вспорола полу тяжелой шубы. Сам волхв непостижимо резво отпрянул в сторону. Странный клинок, примотанный к его руке, метнулся к степняку, но с глухим звоном ударился о подставленный щит, и не прекращая движение, парировал удар второго. Оба одержимых кочевника одновременно размашисто ударили поверху. Очень быстро. Однако недостаточно быстро для, поддерживаемого силой Нави, волхва. Настала теперь очередь кланяться и Бродобою. Волхв пригнулся и коротким ударом погрузил клинок в живот одного из бойцов и резко выдернул его обратно. Противник не издал ни звука. Вместо того, чтобы согнуться от боли, берендей упал на колени и выгнулся назад, подняв лицо к небу. Из него немедленно вырвался сгусток черной могильной тьмы и растаял в воздухе, оставив после себя только яростный крик в голове у изменившегося ведуна. Темная густеющая кровь полилась на землю. Второй воин все таки смог достать Бродобоя, немедленно прочертив на его спине неглубокий, но длинный порез. Странно, но боль, которую испытал Бродобой, была сильной, но терпимой. Как тогда, когда в пьяной молодецкой драке, юного еще Бойку Силыча вытянули оглоблей поперек спины. Рассвирепевший волхв подскочил к кочевнику, и отведя его лезвие в сторону, кулаком левой руки с размаху ударил в грудь. Глухо треснули кости и одержимый растянулся на траве, раскинув руки. Из его открывшегося рта так же потянулось легкое облачко темного дыма, растаяв в воздухе с жалобным воплем.
– Ну посмотри, тварь какая, поцарапал паскуда… – пробурчал себе под нос Бродобой, пытаясь дотянуться до раны на спине. Потом плюнул и направился ко входу в юрту.
Приподняв полог, волхв вошел внутрь. За уже затухающим очагом на застеленном шкурами топчане сидела сморщенная древняя старуха. В цветастом халате с соболиным воротником и высоком головном уборе, на котором почему-то тревожно трепыхались маленькие золотые бубенцы, звеня тонкими тревожными голосами. Хотя, при этом, старая ведьма сидела не двигаясь, пристально разглядывая вошедшего яровита. Ее прищуренные живые глаза скользнули по распахнутой свалявшейся шубе и старуха презрительно скривилась. За ее спиной сгрудились несколько женщин разного возраста и кучка ребятишек. Прижавшись друг к другу, они с ужасом смотрели на вошедшего. Ведьма что-то вопросительно прокаркала. Бродобой непонимающе поднял бровь.
– Зачеем пришеел, раб? – повторила она уже на понятном для Бродобоя языке, трескуче растягивая окончания слов. В ее глазах на краткое мгновение промелькнул страх.
– Да ты карга… – протянул слегка удивленный жрец. – Никак, это ты волховала, пока твой хан за нами гонялся?
Старуха злобно улыбнулась. И тут ее рот перекосился в яростной гримасе и она громко щелкнула пальцами. Прижавшаяся к ее ногам пожилая служанка с кучей косичек, вдруг заорала и бросилась на волхва, метя скрюченными пальцами в глаза. Одновременно, рядом с колдуньей, из появляющихся ниоткуда сгустков черного дыма, стало формироваться какое-то существо.
Здоровенный Бродобой схватил обезумевшую женщину за горло, удерживая подальше от своего лица.
– Охолонь! Дура! – заорал он и тут же обухом вышиб из служанки дух, отшвырнув от себя бесчувственное тело.
Взярившись, волхв метнулся к Матери Черных степей и одним жестким ударом срезал ей голову. В сознании людей пронесся полный ярости и страха потусторонной крик. А еле тлеющий огонек в очаге вдруг вспыхнул высоким снопом искр, но тут же опал. Туловище старой ведьмы медленно повалилось наземь. Полупрозрачное, еще не оформившееся нечто, переливающееся сгустками темного дыма, мгновенно растаяло в воздухе. Так быстро и даже буднично оборвалась долгая и неправедная жизнь Матери Черных степей.
Тут же раздался многоголосый женский вой. Служанки, приживалки и ханские наложницы плакали от страха. Заголосили дети.
Бродобой непонимающе уставился на свой клинок, с которого на пол юрты капали темные красные капли, и разочарованно сплюнул.