- Что значит – почему я решила, что она сбежит? Великая Тимора, Ирман, как ты можешь быть так беспечен, когда она может попасть куда угодно?! Ее могут ограбить, обмануть, она может упасть в обморок – ты же видишь, какая жара! А Аланна такая хрупкая!
На взгляд Ирмана, женщина, какой бы слабой она ни казалась, навряд ли так беспомощна. Особенно если она неведомым образом ушатала страшную Тень, нависшую угрозой над всем миром. Он предпочитал никогда не выяснять деталей управления крепостью и, разумеется, догадывался, что Аланна ни дня не сидела над финансовыми отчетами, расписаниями патрулей, расчетами запасов провизии, чертежами орудий и прочими вещами, которые, в конечном счете, помогли одержать победу. А, поскольку, когда они приезжали в крепость последний раз, вся стража стояла по линейке, то он предполагал, что к управлению приложил руку Касавир. Хотя вернее было бы сказать, он его забрал и не отдал до конца войны. И никаких сапог с изумрудами, на которые Касавир однажды ему жаловался.
Но не будет же он спорить с Элоизой об этом?
- Милая, я думаю, что она справится – в конце концов, ее, - он было хотел добавить «как и тебя», но бросил быстрый взгляд на жену и воздержался, - …интересуют более дорогие районы города. Наверняка купит себе пару платьев и вернется.
Элоиза горестно вздохнула вместо ответа.
- Ты не понимаешь. У меня прямо сердце не на месте – все так хорошо, и вдруг она пропала! Мы должны помочь отыскать ее.
Ирман вздохнул, поморщился от жары и беспокойства жены.
- Элли, я думаю, что перед этой долгой и, конечно, нужной прогулкой, нам лучше поесть, - он искренне понадеялся, что Элоиза будет разморена холодным соком, охлаждающими фонарями с волшебным льдом и в конечном счете скажет, что не хочет никуда идти. - Хотя бы перекусить. На той улице была, если я верно помню, очень уютная пекарня. Она должна тебе понравиться.
Жена посмотрела на него, словно он только что продал государственную тайну Невервинтера за коробку кексов. Учитывая погоду, если бы к этому прибавили малины, бутылку ледяного шампанского, успокоившуюся Элоизу и два кресла возле столика (конечно же, с видом на море, прохладным ветром и под навесом) – Ирман счел, что он бы подумал над предложением. Особенно, если будут спрашивать о Нивалле.
- Ты с ума сошел?! Тебе нельзя! И мне тоже!
«О, великий Тир».
Он вздохнул.
- А мне-то почему нельзя? Это ты считаешь, что потолстела за последний год на целых полдюйма.
Жена сурово сжала губы.
- Нет! Ирман, в твоем возрасте слишком сладкое разрушает кости! Я читала об этом!
Он вздохнул еще раз и недовольно стер со лба пот, поморщившись.
- Элоиза, никто не бывает слишком стар для кондитерских. Эту глупость придумали жулики из Академии, которым нечего делать.
- Неужели?!
Элоиза помолчала, а потом горестно вздохнула.
- Я вообще-то переживаю. Мы обязаны ему помочь.
Ирман только отмахнулся.
- Дорогая, ты сама же мне говорила, что он уже взрослый мужчина, и чтобы я прекратил его смущать, опекая, как маленького. К тому же когда мы с тобой последний раз оказывались в таком месте, не обремененные проблемами? – он приобнял жену за талию, понадеявшись слегка умерить ее расстройство и пыл использовать время, отведенное на романтическую прогулку, исключительно на нотации для него, что Касавир не справится с собственной женой.
Элоиза вздохнула, всем своим видом показав неудовольствие очаровательной, но, тем не менее, исключительно нахохленной канарейки, и произнесла ту самую фразу, которую Ирман вообще-то ждал куда позднее:
- Ой, все.
Следующая площадь, на которую они свернули, оказалась буквально покрыта кошками. Черные, белые, рыжие, трехцветные – у Касавира зарябило в глазах от пестроты окрасок и медленного осознания, сколько же их здесь. Поначалу он удивился, что их шестеро. Потом понял, что их около десятка. А потом десяток превратился в пару десятков. Они сидели на горячих от солнца камнях и лениво жмурились, взирая на прохожих с вялым любопытством и царской снисходительностью. Все выглядели, как на подбор, гладкими и сытыми, и так сливались с окружающей действительностью, что поначалу их вообще нельзя было заметить.
Касавир подозрительно покосился на кошек:
- Тут что, приют?
- Не-а! – помотал головой Ричи. Тут эта… мясная лавка. А хозяин добрый слишком. Ну вот они и… - парень пожал плечами. – Тут сидят.
Он улыбнулся.
- Вообще-то город, в котором есть место, где так кормят животных – всегда хороший город.
Крупный рыжий кот с хитрыми зелеными глазами спрыгнул с выбеленной солнцем лестницы и лениво подошел к Касавиру. И хрипло мяукнул, отираясь об сапоги.
- Э… - он ничего не мог с собой поделать и наклонился почесать кота. Кот ответил довольным мурлыканьем и зажмурился от блаженства, словно привык воспринимать, как должное, что его чешет каждый встречный. Точнее, словно привык воспринимать, как должное, что огромные двуногие ничтожества кормят его и склоняются перед ним. – Возможно, это кошка, - проворчал паладин. – У меня дома кот.
