Он вытащил веточку изо рта, а из кармана штанов – целый пучок, живописно растрепавшийся, как букет. Фил задумчиво посмотрел на находку, повертев ее в пальцах.
«Кажется, я мимо рынка проходил?.. Или нет?.. Или это со вчерашнего дня?..»
Он пожал плечами, сунул петрушку обратно в рот и двинулся дальше, спрятав руки в карманы и тихо посвистывая под нос песенку «это-был-не-я», но моментально прекратил – еще одного свиста его голова просто не выдержала бы.
Бордель выглядел неприметно, но Фил догадывался, что внутри все будет прекрасно, и так оно и было: даже более чем прекрасно. Первый этаж и вовсе напоминал таверну с большими светлыми окнами. Главное отличие от таверны состояло в крайне симпатичных официантках и пристально следящей за всем происходящим женщиной.
С утра внизу стояла тишина. Какой-то мужик с чопорным видом пил кофе, второй поспешно жевал завтрак.
Фил втянул носом чарующий аромат лекарства, которое прямо сейчас излечило бы его лучше любой выпивки.
«Это запах счастья».
Приличное заведение, не то, что эти притоны, где шлюхи сразу забирались на колени (хотя иногда он был и не против этого).
Он подошел к женщине, которая окинула его изучающим взглядом, и сразу оперся на ее стойку обоими локтями, выложив золотой. Почему-то понадеявшись, что пахнет от него только петрушкой. Именно сейчас Филу показалось, что будет в высшей степени неловко, если именно такая красотка, с таким декольте и такими алыми губами, и глазами, и кожей, как будто выглаженной магией, учует запах разочарования и перегара.
«Так, погоди».
Он смерил взглядом хозяйку заведения еще раз. Неопределенно притягательный возраст, чувственный алый рот, гладкая кожа, идеально сидящее платье с отличным декольте, сложное сооружение на голове из блестящих темно-каштановых волос. Глаза, подведенные черной краской и обещающие самый лучший секс в его жизни. Светлые глаза.
«Да она похожа на его бывшую стерву!»
- Короче, - голос звучал хрипло. Он поскреб щетину. – Доброе утро. У меня просто охрененное похмелье, поэтому я хочу кофе и утешение. У меня лучший друг женился. Это тоже вам, да, - он положил на стол пучок петрушки. – Мне кажется, букет для нашего знакомства я где-то потерял.
Изящные брови женщины слегка удивленно приподнялись, и тут же опустились. Она расплылась в прекрасной улыбке:
- Здесь все ищут утешение от страданий, милый, - она грациозно указала ему на столик в тени стены, где ему не било бы в глаза гребаное солнце. – Десять золотых, и ты можешь получить лекарство от всех своих болей. Поговори, и можешь не только говорить, а исполнить все свои мечты, не торопясь. Выбери себе собеседницу, и плати вперед.
Филу показалось, что он готов испытать оргазм только от одного воркующего голоса этой мини-стервы-похожей-на-Офалу, который обещает ему сейчас все и сразу: и снять похмелье, и внимание, и секс.
«Это самый шикарный бордель, где я был, точно. О, Латандер, я бы сейчас и двадцать отдал за кофе».
От очередной незнакомой улицы, возникшей вокруг нее, Аланне захотелось заплакать от злости и отчаяния. Она не имела ни малейшего понятия, куда идти, потому что с каждым перемещением менялись даже стороны света, и Аланна полностью потеряла ориентацию в пространстве, которая и без того была весьма слабой.
Она выдохнула, стараясь успокоиться, и почувствовала, как отчаяние сменяется вполне здоровой злостью.
«Только попадись мне создатель этой чертовой штуки! Я этому гному всю лавку разнесу! Он мне пожизненно будет должен украшения с изумрудами делать!»
Разумеется, она вывалилась именно в тот из многих районов, который не знала ни капельки. Аланна даже не знала, в какой стороне может находиться море и вообще что-либо, знакомое ей. Разве что на горизонте высился силуэт изящной темной башни с золотой россыпью окошек.
Ноги новыми туфлями она стерла почти до кровавых мозолей. Денег у нее практически не осталось, и, как назло, не было ни одной лавки с лечебными настойками и зельями, причем именно тогда, когда Аланна отдала бы что угодно за пару бинтов!
Вскоре, пройдя еще пару улочек и морщась от запаха навоза, неизвестно откуда взявшегося в городе, она поняла, что здесь вообще ничего нет, кроме площади, на которой продавали скотину всех мастей, и почему-то висело объявление на восьми языках, которое гласило не колдовать, поскольку магия нестабильна.
«Нестабильна. Конечно же. Отлично».
- Отличные коровы! Продаю или меняю! Продаю или меняю коров! – зазывал к загону какой-то мужик.
Куры в клетках, нагроможденных друг на друга, возмущено курлыкали, хлопая и шурша крыльями. Аланна недовольно обернулась на них, и сердито похромала подальше от чертовой площади.
«Прекрасно. Просто прекрасно! Я свалилась в скотный двор!»
Она шла до тех пор, пока не пропал запах, и поняла, что оказалась в очередном наполовину заброшенном районе. Окошки домов поблизости прятались в темноте, а обветшалую стену неподалеку покрывал плющ. Луна, показавшаяся в небесах, ярко осветила улицу.
«Еще лучше. И что, на меня опять набросится какой-нибудь козел?!»
