Спасибо господу самому:
Он мне погибнуть не дал!
Ноет поныне мое нутро
От чаши святого Бента!
Вот и делай крестьянкам добро
После такого презента!
Ноги нещадно болели, и Аланна понимала, что не сможет догнать эту проклятую каракатицу. От избытка чувств единственное, что она смогла сделать – это швырнуть в спину, точнее, во внешнюю часть ладони этой гадости туфлей, снятой с ноги на ходу.
- Стой, я сказала! – взвизгнула она так, что где-то что-то разбилось и истерично мяукнули коты в подворотне.
Бросок вышел с размахом. Аланна с удовольствием подумала, что ей хотелось сделать так, чтобы эта сволочь свалилась и больше не встала. Никогда! Ни за что!
Фантом неловко запнулся и выронил колье, которое звякнуло о мостовую, а потом издал такой душераздирающий визг, словно при Аланне резали свинью. И наконец-то исчез.
Хромая, и неловко ковыляя на одной ноге, которая сейчас оказалась короче другой из-за каблука, она подобрала ожерелье с улицы.
- Так тебе! Будешь знать! – громко крикнула Аланна, и ответом ей послужило одно только эхо.
В ней полыхало злорадство. Она бы швырнула туфлю в эту тварь еще раз, и еще раз, а еще бы передразнила его идиотские песни! Ничего хуже она в жизни не слышала! Подумать только, он еще хотел издеваться над ней!
Но визг стих, кошки утихомирились, и Уотердип вновь погрузился в ночную тишину, темноту, развеянную лишь серебряным светом луны, и сладкий запах роз. Аланна вздохнула, унимая разогнавшееся сердцебиение, и покачала колье в руке. Огромный аквамарин заманчиво блеснул в ночном полумраке.
«Замечательно».
Аланна одела колье обратно, и убрала за уши растрепавшиеся кудряшки. Она стояла посреди пустой темной улицы с заброшенными домами, и в ее прекрасной златовласой головке вновь шевельнулись грустные мысли.
«Лучше бы я осталась в этом чертовом отеле, разозлила Касавира, и мы бы занялись любовью. Забыли бы уже через час, почему я на него злилась».
Она подумала, как было хорошо, когда некоторые размолвки решались именно так. И что потянуло ее в эти проклятые магазины?! С чего?!
Аланна погрузилась в невеселые раздумья, как хорошо можно было бы провести время. И только что не вскрикнула от усталости и досады, чувствуя знакомое легкое головокружение, покалывание в пальцах, и зажмурилась от очередной серебряной вспышки перед глазами.
«Да какого черта?! Куда на этот раз?!»
Должен сказать вам, ничто на свете неспособно вывести из равновесия самого сдержанного мужчину так, как влюбленность. Поразительно, сколь она, столь презираемая в юности и обладающая такой ценностью в зрелости, способна менять мужчин.
Разумеется, я веду речь не о первых страстях, что обуревают наиболее молодых жителей Фаэруна, но о тех нежных и долгих, совершенно необратимых чувствах, создающих семьи и браки на десятилетия. И, разумеется, чувствах взаимных и счастливых.
«Я не поняла, только мне кажется, что это звучит слишком скорбно?!»
Мои отважные друзья, верные соратники, храбрейшие воины, много раз видевшие ужас смерти: каждый из них сложил оружие перед лицом великой силы любви. Конечно, в метафорическом смысле. Заставить их отказаться от желания подвергать риску собственную жизнь пока что не смогла даже любовь. Отчасти по причине того, что их жены и возлюбленные прекрасны, храбры и неутомимы в поиске приключений, чем вызывают у своих мужей и партнеров бесконечное беспокойство, и в результате этого беспокойства все их мужество, сдержанность и сила воли в безотлагательном порядке склоняются к ногам женщин. И ведь ни один из этих воинов не кажется лишенным силы духа! Однако стоит их даме хотя бы оказаться поблизости – все слова, сказанные ею, обдумываются столь тщательно, словно ответ на любое предложение требует сложнейших умозаключений, подобных обезвреживанию магической ловушки.
Должен, правда, признаться, что это не лишено смысла. Дамы более изысканные и дипломатичные по натуре, вне зависимости от остроты их меча, имеют привычку вкладывать в самые незначительные фразы ряд тончайших метафор, расшифровать которые необходимо чрезвычайно быстро и аккуратно, бросив на это все свои силы и память. Простота же влечет катастрофу.
Или взять, к примеру, вышеупомянутое беспокойство за возлюбленных дам. Именно оно регулярно становится поводом для самой нелепой ревности наиболее близких друзей и заставляет самых разумных из нас пускаться на совершеннейшие глупости. Скажем, принимать незыблемое волевое решение самостоятельно закупить недельный запас продуктов на один-единственный вечер, едва жене стоит сказать, что она неважно себя чувствует и, похоже, ощущает подступающую простуду.
Разумеется, уже после, в разговоре с друзьями, любой мужчина объясняет свой поступок исключительно рационально, невзирая на то, что покупкой продуктов обычно занимается домашняя прислуга, а присутствию в корзинах неведомого фрукта из Амна, четырех сыров и невероятного количества сладкого, и вовсе нет разумных объяснений. Каких бы то ни было.
Но об этом, без сомнения, умалчивают практически все.
