- Ничего, - он пригладил пятерней волосы и поморщился, ощутив пот на ладони. - Если ты помнишь, я здесь тоже впервые. И я составлял список, что можно посмотреть в Уотердипе, не натыкаясь на шлюх и летающие кинжалы.
«Но я же зануда, поэтому так неинтересно. Город ведь нужно исследовать без карты. Как она сказала?.. Так лучше чувствуется атмосфера?»
Аланна возмущенно выдохнула, отбросила со лба пушистые золотые кудряшки, и резко отвернулась от Касавира. А затем сгребла платье в охапку и невозмутимо отправилась в ванную, чтобы попытаться отстирать его.
- Хватит на меня пялиться, - буркнула она и хлопнула легкой дверью из светлого дерева.
- Я твой муж, если помнишь, - хмуро проворчал он. – То есть единственный, кому это можно.
Аланна его уже не услышала.
Касавир вздохнул, пожал плечами и вышел на балкон их комнаты, глядя на Уотердип. Рубашка противно липла к спине от пота: его немедленно хотелось смыть и переодеться в чистую одежду на этой жаре.
«Какого черта?!»
Они отдали кучу денег за эту комнату, впервые пользуясь после войны сокровищами Толапсикс не ради дорогого оружия и новых укреплений Крепости-на-Перекрестке, а ради себя. По сравнению с тратами на вооружение солдат – конечно, капля в море, и все же многовато. Учитывая прихоти Аланны и его лень, когда дело касалось споров - за балкон, со всех сторон увитый цветами, огромную кровать, отдельную ванную и дорогую мебель – они заплатили заметно больше, чем он предполагал, но Касавир в последнюю очередь мог жаловаться на комфорт. Здесь оказалось действительно хорошо.
На возвышении теплый ветер пах морем и доносил до него сладковатый запах олеандров, абрикосов и инжира. Даже солнце показалось мягче, чем на улице. Свежий воздух остудил кожу, и рубашка наконец-то прекратила липнуть к спине.
Аланна в комнате чем-то гремела и шуршала. Касавир бросил на нее беглый взгляд: она сидела на краю постели и натирала какой-то мазью мозоли на ногах.
Он не видел еще ни одной женщины, которая, оставив войну и имея при себе деньги, не захотела бы себе ворох цветных тряпок и украшений. Конечно, все они были разными, но какая разница, что приспичит купить женщине: штаны из драконьих шкур или платье из южного шелка, меч с рубинами или бриллиантовое колье? Если воевать никто не собирается, а стоит все это одинаково? Все равно меч окажется где-нибудь в кладовке, точно так же, как штаны (оказавшиеся почему-то на размер меньше) - в самом дальнем ящике.
Он озвучил Аланне сумму несколько меньшую, чем взял с собой на самом деле, поскольку знал, что если ее не ограничивать – она растратит все до медяка в ювелирных магазинах и лавках портных. Едва она перестала чувствовать себя капитаном, ответственным за тысячи жизней, перед Касавиром осталась всего лишь девчонка, которую он полюбил во время войны.
Но сейчас «девочка» превратилась в его жену. Конечно, он любил ее, но временами характер Аланны становился невыносимым. Тогда он только и мог, что выйти на балкон и подышать.
Касавир потер пальцами переносицу и проводил взглядом жирную чайку: та с вопиющей неторопливостью утащила с прилавка пекаря на улочке свежую плюшку. Плюшка была такого размера, что птица бы скорее подавилась ею, чем съела.
«Но это же чайки».
Касавир вернулся в комнату, и его обдало запахом дерева, свежих простыней и тонким цветочным ароматом тела Аланны. Та сердито перетряхивала огромную сумку с одеждой, в которой лежало все, что не поместилось в шкаф.
От его жены только что пар не шел. Полураздетая от жары, раздраженная и порывисто двигающаяся, Аланна почему-то выглядела еще более красивой, чем всегда.
- В следующий раз я пойду гулять без тебя, - прошипела Аланна. – Вот переоденусь и пойду!
Касавир слегка склонил голову к плечу и плеснул в стакан воды из графина. Из прозрачных недр со звоном выпал осколок зачарованного льда и золотистый кружок лимона вместе с веточкой мяты. Вот оно, еще одно преимущество гостиницы, которая дорого стоит.
- Аланна, не глупи. Ты тут потеряешься.
Что он совершил ошибку, Касавир понял, лишь когда Аланна – между прочим, все еще в одном полупрозрачном золотистом белье – резко развернулась и зло посмотрела на него.
- Я не так беспомощна, как ты думаешь, и вполне умею обращаться с картой! Ты завел меня в трущобы, и еще говоришь, что я потеряюсь без тебя?!
Он ощутил легкое раздражение пополам с беспокойством и хмуро посмотрел на Аланну. Как будто вся вина только на нем, когда она то и дело толкала его в портовый район, почему-то решив, что трущобы находятся в гавани!
- Ну и иди, - хмуро буркнул он.
«Все равно с ее стертой ногой далеко не уйдет, и застрянет в ювелирном магазине через дорогу. Или в меховой лавке. Или в портной мастерской. В любом случае, больше никуда не денется, потому что или забудет деньги, или не унесет все, что набрала».
Аланна натянула через голову тонкое нежно-кремовое платье. Ее волосы рассыпались по плечам пушистыми золотыми кольцами.
- Вот и пойду! – она схватила сумочку, смела со стола карту города, и ушла, хлопнув дверью.
