«Жизнь – это коробка конфет. И никогда не знаешь, которая из них тебе достанется», – вот мудрость, унаследованная Форрестом от матери. Мир героя опасен и непредсказуем, и он, слабый больной ребёнок, уязвим. Спасая Форреста от преследования жестоких мальчишек, его подруга – маленькая девочка задаёт ему беспроигрышную стратегию поведения: «Что бы ни случилось – беги!». Форрест на всю жизнь усвоит простую стратегию жизненного поведения: «Что бы ни случилось – беги», «Что бы ни случилось – смотри на шарик». Его поведение в экстремальных ситуациях автоматическое, лишённое выбора. Но за внешним механизмом стоит иной – внутренний. В нём заключён мощный этический посыл. Урок детства усвоен Форрестом полнее и глубже, чем представляется. Его поведение лишено рефлексии и колебаний: «Что бы ни случилось – спасай», – вот что вынесет для себя Форрест из детства.
Совершенно иная философия стоит за капитаном Денбаром, боевым товарищем нашего героя. Его мир дышит древней темой судьбы: «У меня есть судьба, и я должен её исполнить». Капитан Денбар должен погибнуть на поле брани. Его судьба – судьба героя. Стратегия непреклонного и простодушного Форреста изменяет мир капитана Денбара. Он не пал смертью храбрых – получил в подарок жизнь, с которой без помощи своего друга Форреста уже не может справиться.
Кинематограф последнего времени тяготеет к воспроизведению крайне неустойчивых процессов. Умение воспроизводить их на экране позволяет увлечь зрителя динамическим действием и повлечь его за собой с головокружительной скоростью американских горок.
Здесь существует опасность превратить фильм в развлекательный аттракцион, движение ради самого движения.
Так и произошло с фильмом Тыквера.
Прошло несколько лет, и интерес к картине утрачен. Формализм лабораторных экспериментов вызывает недоумение. Зритель начинает чувствовать себя обманутым: «А зачем всё это? Ради чего я смотрел этот фильм?»
Да, движение по ветвям времени происходит через случайность, но присутствие человека с его эмоциями, чувствами меняет поведение системы – в моменты взрыва она чрезвычайно чувствительна к малым изменениям. Даже незначительный поступок героя приобретает в такие мгновения значение огромное, вызывает изменения глобального характера. В минуты взрыва тот или иной выбор способен определить будущее. Это положение очень важно для кинематографа. Для понимания его возможностей быть человечным, вызывать сопереживание и сочувствие. Через выбор героя в момент взрыва может раскрываться нравственная позиция автора. Зритель, отождествляя себя с персонажем, сочувствует ему и сопереживает его выбору.
Движение в лабиринте не исключает этических оценок. «Искусство воссоздаёт принципиально новый уровень действительности, – пишет Ю.М. Лотман, – который отличается от неё резким увеличением свободы. Свобода привносится в те сферы, которые в реальности ею не располагают. Безальтернативное получает альтернативу. Отсюда возрастание этических оценок в искусстве»[118].
Блестящим достижением науки прошлого столетия стало создание нелинейной динамики, что привело к формированию универсальной модели протекающего во времени процесса, к открытию сценариев перехода от хаоса к порядку, от настоящего к будущему. Это изменило культурную ситуацию в целом.
Начало нового века связано с созданием такой теории художественного времени, которая откроет перед кино неожиданные возможности, прежде всего, в области конструирования сюжета. Предстоит освоить моделирование сложных ситуаций с множеством равновероятных исходов.
При этом проблема случайности и нравственного выбора героя приобретает громадное значение. Осмысленный подход к формированию временной структуры фильма позволит реализовать самые смелые замыслы.
Леф и кино//Новый Леф. 1927 № 11/12. С. 52.
Леф и кино//Новый Леф. 1927 № 11/12. С. 66.
Там же.
Там же. С. 40.
Там же. С. 37.
