В силу последних происшествий, временно освободивших меня от некоторых забот, у меня вдруг появилось достаточное время для чтения, недоступное ранее. Мы с Саввкой отправились в книжный, и я, повинуясь санаторному настроению, приобрел пару книг Стивена Кинга. Теперь я нарезаю круги вокруг детской площадки в парке с томиком «Сердца в Атлантиде» и снова ловлю себя на мысли, что более всего в Кинге мне нравится не хитросплетение сюжетных линий или психоделичность изложения, а описание американской глубинки, глубоко настольгичное, полное деталей, вкуса, цвета, с упоминаниями коммерческих брендов, делающими историю объемной и почти осязаемой. С грустью понимаю, что я никогда не смог бы написать подобную фактуру. Мне не хватило бы наблюдательности и памяти, помимо прочего я почти не жил в те времена, когда вещи были настолько стоящими, чтобы им выделять место в памяти. Такие книги может написать только тот человек, чья жизнь протекала в те относительно спокойные периоды времени, когда изменения в экономике не носили лавинообразного характера. В шутку я называю такие времена, «когда ходило серебро». Я не идеализирую мир, а лишь предполагаю длительные периоды стагнации или подъема, которым не свойственны быстрые смены декораций. Скажем, вы упоминаете десяток видов мороженого и выделяете любимое. Человек читающий вас, соотносит себя с периодом времени в котором происходят события, понимает, что тогда и именно тогда были наиболее известны именно эти сорта, и соглашается с вами, ибо шоколадное в вафельном стаканчике в 1970-м было уж точно вкуснее прочих других. Такими знаниями окружающего обладают люди старше меня, те, кто застал в сознательном возрасте период с 1950-1988 годы. Данный промежуток времени условен, но мне он кажется наиболее характерным, для того чтобы структурировать пространство немногочисленными, но узнаваемыми предметами, товарами, брендами, в данном случае, торговыми марками. Из этого промежутка времени, я худо-бедно помню только 80-ые, и то не особо. Лучше всего запомнились велосипеды «Орлёнок», «Школьник», «Украина», «Урал», «Спутник», как предметы магической возрастной инициации, ибо переход с «Орлёнка» на «Украину», говорил о многом, даже если ты не доставал до седла и ездил стоя. После велосипедов, я хорошо запомнил марки моторных катеров: «Сарепта», «Крым», «Обь», «Казанка», «Днепр», 25-ти сильные двигатели «Нептун» и 30-ти сильные, мощные «Вихри», винты, различающиеся цветом, (самым быстрым был, кажется, зеленый) и конечно медные шпонки к ним. В остальном, я помню этот мир крайне скудно и ориентируюсь в нем скорее по запахам и рассказам других.
Дальше наступили 90-ые, и закрутился калейдоскоп событий, не позволяющий написать что-нибудь в стиле «я долго приглядывался к шляпе в витрине, пока решил накопить на нее деньги». Все так стремительно менялось. Безусловно, я запомнил только некоторые реперные точки, по которым можно перепрыгнуть, словно по кочкам в двадцать первый век. «Uncle Ben's», «Magna», спирт «Royal», «Amaretto», «Hersсhi», «Довгань», «Yupi», «Rama», а еще эти чертовы круглые цветные жвачки в длинных прозрачных блистерах полуметровой длины, названий которых я не помню, но которые постоянно маячили у меня перед глазами из рюкзака девушки, за которой я вечно пытался угнаться.
Теперь же вроде бы все можно купить, но вещи перестали обладать волшебством, и можно не особо стараясь написать рассказ, не вдаваясь в подробности. Можно написать про открытое окно, не упомянув о шпингалете, о сломанном маникюре, не вспомнив автомобильную ручку, можно даже поведать о деловой встрече и ни слова не сказать о пиджаке.
Поэтому я так люблю чужие истории, наполненные миром вещей, магией старых брендов.
07.05.18
Фарфор и сантименты
