Пятничным вечером трясусь в вагоне метро. Читать не хочется, лень выкапывать очки из сумки, исподтишка разглядываю лица. По правую руку носатый почтальон Печкин, усы похожи на щеточку для ботинок, угловатые коленки почти возле груди, на коленях посылка, под козырьком бейсболки с крокодильчиком Lacoste, выцветшее лицо, оно настолько условно, что усы живут своей собственной жизнью. Левее Дженис Джоплин в цветастом сари, длинные волосы перекинуты вперед на плечи и достают почти до талии, красиво очерченный рот с детскими припухлостями под уголками губ, и совершенно, разбитной взгляд с измученными от недосыпа глазами. Вагон покачивается, феньки на руках шевелятся, длинные пальцы играют рокерским кольцом на безымянном пальце. Возле меня фройлян Мёркиль собирается на выход. Короткая стрижка блеклые глаза навыкате, кокетливые розовые капри с цветными жирафиками, в руках куст крыжовника.
От всего этого создается впечатление, что Москва это не смешение культур, но смешение эпох, этакая Вавилонская башня времени спиралью направленная в небо, а после сложившаяся, как старая пружина матраса, перетасовывая представителей разных столетий.
И фрау канцлерин с кустом и Дженис и почтальон, мы все хотим попасть на Павелецкий, вырваться из этого странного места на дачные участки, туда, где царит родное средневековье, незыблемое как небосвод.
Фрау явно обдумывает хватит ли европенсии, чтобы перекрыть прохудившуюся крышу. Джоплин переживает за отсутствие солнца и собирается ночью проверить посевы дури, заныканые среди кормовой кукурузы на колхозном поле. Печкин грустит о том, что вторую неделю в СНТ не приезжает говнососка.
Я в свою очередь, высчитываю кубатуру земли и умножаю на дни отпуска. Нужно выкопать ров между соседями и мной, наполнить его водой и запустить туда боевых нильских крокодилов. Просто для спокойствия.
11.08.2017
Заплаты
Если долго живешь в одном районе, то начинаешь замечать, странные детали несоответствующие общему облику окружающего. Они, то появляются, то исчезают, чтобы вновь всплыть в самых неожиданных местах. Если ехать на верхнем метро в районе ВДНХ, можно заметить что под дорогой образовалась свалка из разобранного колеса обозрений огороженная бетонным забором. На ее территории расположен небольшой технический корпус. Плоская крыша перекрыта мшистым зеленым шифером, между листами которого произрастают березки. Торец сооружения выходит в сторону метро глухой стеной с маленьким техническим окошком. И вот на окошке вдруг появляется кружевная занавеска. Серенькая, пыльная занавеска! Не хватает только герани. Подобные детали можно заметить повсюду. Вот, что-то похожее на трансформаторную будку. По шершавому фасаду взбегает крутая деревянная лестница, ведущая на крохотную площадку с висящими в воздухе гнилыми досками. Под самой крышей парадная деревянная дверь с глазком, массивная и нездешняя. Она смотрится здесь на высоте трех метров столь же дико, как рояль на крыше бойлерной. Стоит присмотреться и в любой подворотне, за любым глянцевым фасадом, вы обнаружите следы мелкой, но кипучей работы, все эти черные оградки, собранные непонятно из чего, будочки для собак, коврики для ног перед входом в подвал, балконы, напоминающие мини-дома. Все это помеченные территории, ареалы обитания, напоминающие игру детей во взрослый быт. Раньше мне казалось, что это приметы некого крестьянского быта, желание обнести пространство, разбить огородик, благоустроить подручными материалами окружающее, коряво, но по-своему. Теперь же я думаю, что эти детали более устойчивы чем, окружающий их мир. Видимо пространство время от времени истончается, протирается до дыр, и сквозь него начинает проступать бывшее здесь сотни лет в своем неизменном виде. Дачные серые доски, черные бревна бараков, пыльные занавески с котами, за которыми таинственная тьма и гулкое тиканье ходиков, покосившиеся заборчики на подпорках, скрипучие качели движимые ветром, стынущие между рамами окна поздние яблоки.
16.10.2017
Магия брендов
