таким же чеканом, как у меня. Ну и я подошел, снимая оружие.
- По нашим обычаям, оружие проигравшего переходит к победителю, - нейтрально заявил ярл Сваарсон.
- По нашим - тоже, - с широкой улыбкой сказал я, изображая жадность во взоре и провожая глазами оружие
Сигурда, перешедшее к седовласому норлингу с повязкой через все лицо, закрывающей левый глаз. К нему же отправились
мой "таран" и револьвер, вкупе с патронташем. Ножи пришлось тоже выложить. Одноглазый даже поцокал языком,
рассматривая серебряное тиснение на ножнах того, что прятался в левом сапоге. Он бы нож в таких ножнах на поясе
носил, ясен перец. Ярл Сваарсон поднял руку, и мы с Сигурдом встали друг против друга, слегка прокручивая кистени в
руках. Хорошо еще, что Сигурд не левша. Проще будет, в каком-то смысле. Гуннар Сваарсон не стал произносить долгих
речей, просто сказал, что полуэльф, упирая на это "полу-", Петр, сын Андрея, прозываемый Корнеевым, и Сигурд
Сваарсон дерутся до тех пор, пока один из противников не перестанет оказывать сопротивление. После этого бой должен
быть закончен раздачей зубов.
Как я понимаю, многие части обряда были Сваарсоном сознательно опущены. Потому что я чужак, не норлинг и
полуэльф, напирая на "эльф". Например, были опущены взаимные обрядовые оскорбления и угрозы. Словесная баталия,
предваряющая поединок и играющая роль психологической разминки. Мне, по крайней мере, хотелось послушать... да и
высказаться тоже хотелось. От души.
Ладно, проехали, может, и к лучшему.
Гуннар резко махнул рукой, засвистели и заулюлюкали норлинги, образующие круг вокруг нас, Сигурд патетически
выкрикнул что-то про Ульра, который ему обязательно поможет, пошел по кривой, срезая круг, направляясь ко мне, а я,
качнувшись вправо, ему навстречу, сделал шажок влево, вроде как разрывая дистанцию, и снова вправо. И корпусом
подыграл. Классический маятник, только на безопасной дистанции от противника. Сигурд прыжком преодолел расстояние до
меня, взмахивая кистенем, - он посчитал, что я продолжу "качать" на публику и начну отступать. В это мгновенье я
резко метнул в него свой кистень - правилами это не запрещено, но ход опасный - в случае промаха метавший остается
без оружия против вооруженного. В прыжке особо не поуворачиваешься - мой кистень ударил Сигурда точно в середину
лба, и он упал на землю сломанной куклой. Все. Бой окончен. Одноглазый норлинг взвыл от отчаяния, остальные
перестали свистеть и угрюмо молчали - не нравится сволочам, что поединок так быстро закончился. Думали, наверное,
что Сигурд меня как дворнягу помойной тряпкой гонять по всему кругу будет. И такой облом спектаклю! Что-то злюсь я!
Подойдя к одноглазому, я вытащил у него из рук ремень с кобурой, взялся за рукоять чекана и, стряхнув кобуру одним
движением, выстрелил из-под локтя назад. Пулю в таких случаях уводит вправо, но для меня это привычный выстрел, так
что попал. Чешуйчатая тварь, спрыгнувшая прямо на тело Сигурда с крыши того самого сарая, возле которого происходил
бой, и словившая пулю раскрытой пастью, целых полсекунды стояла с развороченным затылком, а затем завалилась рядом с
норлингом. Потом ее тушу расстреляли из пяти или шести стволов рассерженные северяне, все больше из молодых. Я
воззвал к благоразумию ярла Сваарсона, и норлинги всей командой упаковали оборотня в настоящий кокон из ремней. То,
что оборотень может ожить, понимали все. Не серебряные пули у меня были, совсем не серебряные. А потом вообще
начался дурдом. Понаехали виллисы со злыми вояками, тварь погрузили в машину, нас всех под конвоем тоже отправили в
полицейскую часть, оцепили место нашей с Сигурдом схватки, нагнали ополченцев и урядников. В суматохе я едва успел
обговорить с Гуннаром Сваарсоном кое-какие детали, да сообщить очухавшемуся Сигурду о том, что свои зубы пусть при
себе оставит, и "чекан" его мне без надобности - у самого такой же, а винтовку его я в страшном сне видел, так что
не хочу. Норлинги вообще к снам с уважением относятся, так что мою неудачную шутку он воспринял вполне серьезно.
В полицейской части у нас был разговор с заспанным Парфеновым и абсолютно свежим приставом Иваном Сергеевичем
о долге и чести "отряда по найму, ополчения города Сеславина". Я убеждал пристава, что именно обостренное понимание
чести и долга перед мирно спящим городом, если в этом городе, конечно, кто-нибудь спит в десять часов вечера,
заставило нас, особо сдружившихся во время боевого дежурства норлингов с острова Чаячий, что в Северном море, и
полуэльфа Петра Корнеева проверить закоулок возле пристани, где могла скрываться злокозненная тварь. Тварь удалось
обнаружить и подстрелить, причем без потерь с нашей стороны, ей и удалось-то всего - сбить с ног племянника
прекрасно известного Ивану Сергеевичу ярла Сваарсона.
Все норлинги под тяжелым взглядом Гуннара сказали "Да!", стыдливо уставившись в потолок, - вот ведь, сколько
живут, а врать порядочно не научились. А я честно смотрел в глаза Ивану Сергеевичу и всем своим видом выражал
готовность получить орден, медаль, премию, почетную грамоту, устную похвалу, торжественный ужин в мою честь,
