Сверху стало видно, что скрытая от любопытных глаз часть дебаркадера представляла собой широкое помещение, похожее на производственный цех. С потолка, закрепленные на бимсах, спускались нити стальной проволоки. Они удерживали в воздухе множество разнокалиберных досок и реек, служивших мостиками для перехода с уровня на уровень, от стены к стене. Освещалось это огромное сооружение четырьмя иллюминаторами, наглухо задраенными в незапамятные времена.
Все пространство стен между выступающими бортовыми балками и шпангоутами сверху донизу было покрыто бесчисленными ячейками, состоявшими из скрепленных коробок, банок, бутылок, разноцветных пластиковых емкостей.
В бутылках виднелось жидкое содержимое, по большей части едкого коричневого оттенка. Из горлышек некоторых дрожащими змеями тянулись тонкие трубки: вниз, к темному туману на дне цеха, либо вверх, к канистрам под потолком.
В одних коробках лежали крысы. Было непонятно: отдыхают они или «работают» в качестве испытателей. В других коробушках разноцветными горками были насыпаны капсулы, таблетки, сухие листья, комочки каких-то веществ. Гофрированные трубы, будто щупальца, переползали от одной ячейки к другой.
Посреди гудящего и скрипящего помещения вниз горлышками висели громадные пластиковые бутылки, превращенные в воронки. В них находился зеленый, желтый, синий порошок, который постепенно ссыпался из горлышка прямо в мешочки и пакетики, подставляемые снизу крысами в кожаных жилетах. Заполнив емкости, зверьки аккуратно укладывали их на бегущий транспортер, протянувшийся от стены к стене. Один хвост транспортера исчезал в туннеле, ведущем в другое помещение.
По всем этажам, переходам и самодельным лесенкам сновали крысы: в жилетах, передниках, белых шапочках. Научный центр деловито кипел, как муравейник.
Мимо платформы, на которой ехали гости, вдруг пронеслась огромным ребристым червем такая же гофрированная труба с площадкой в начале, заставленной коробками и несколькими штабелями спичечных коробков. Нелли заметила, что на одной из коробок сидела хмурая крыса, завернувшись в полиэтиленовый пакет, как в плащ.
Нума дернулся от неожиданности, неловко повернулся, и платформа, везущая крыс, зашаталась. Движение прекратилось.
– Деточка, вы не могли бы не шевелиться некоторое время! – заорал Руф, подойдя к толстяку так близко, что его очки переехали на нос Нумы. – Вы нарушаете балансировку подъемника!
Нума, стараясь не дышать, аккуратно сдвинул очки на место и кивнул.
Руф снова рявкнул. Площадка взметнулась вверх и резко остановилась. Все, кроме Руфа, рухнули на пол.
– Мой кабинет, – спокойно сказал Руф и сошел с площадки, переступив через распластавшегося Нуму.
За край стекла с помощью металлической заколки крепилась кухонная воронка. Ее предназначение оказалось необыкновенным: она служила громкоговорителем для начальника научного центра. Хотя Руф, обладавший пронзительным голосом, в рупоре явно не нуждался.
Нелли сквозь пол с изумлением разглядывала копошившийся внизу персонал научного центра.
– Удивлена? – тихо спросил подошедший Цицерон.
– Впечатляет! – призналась Нелли.
– Ты еще не видела Урбс, славный город Великого Нумена.
– Это который Черный Охотник?
– Ты откуда знаешь?
– Корнелий рассказывал. Я думала, Нумен – легенда.
– Вовсе нет. Он был, есть и всегда будет, – сказал Цицерон и тяжело вздохнул. – Он бессмертен.
Нелли открыла рот, чтобы спросить об Урбсе, но Цицерон уже улыбался неслышно приблизившемуся хозяину дебаркадера.
– О! Я вижу, после моего последнего посещения Токсикотека увеличилась, по меньшей мере, в пять раз! – начал Цицерон с лестью в голосе.
– В семь! – гордо сказал Руф. – Работаем, знаете ли!
Он пригласил их в глубь аквариума, где лежала большая круглая жестяная банка из-под конфет, раскрытый футляр для очков и масса разных коробок. Особый колорит кабинету придавал разбросанный повсюду мелкий хлам: обрывки бумаги, бусины, таблетки и упаковки от них, гвозди, огарки свечей, щеточки, лампочки, скрепки, крючки, иголки, катушки ниток. И многое другое, что в представлении Нелли не вязалось с научной работой.
Жестяная банка служила столом.
Руф расположился в футляре для очков как на диване. Внутри футляр был обит красным бархатом. «Чисто гроб, только колесиков не хватает, – злорадно подумала Нелли. – А может, он – вампир? Не зря Цицерон говорил о специфике этого ученого-моченого».
Часть футляра, на которой сидел Руф, была наполнена канцелярскими кнопками. Руф, однако, этого будто не замечал. Гости присели на пол, причем без возражений.
