Цицерон ухватил Неллин хвост и дернул его на себя. Нелли рухнула в воду. Ясный день резко сменился холодной серой мутью. Скованная страхом, Нелли сразу пошла на дно. Но, как только лапы коснулись песчаного дна, она забарахталась и словно торпеда рванула наверх, к воздуху. Скорость выныривания была так велика, что Нелли показалась из воды почти до хвоста. Она снова рухнула в воду, но теперь владела собой и, болтая лапами, держалась на плаву.
– Ци… це… рон! – заорала она, отфыркиваясь. – Обалдел?! Я чуть не утонула!
– А говорила, «сухопутная»! – передразнил ее крыс. – Интересно смотришься, когда твоя светлая половина под водой. Вылитая выдра!
В прежнем Неллином мире слово «выдра» числилось в списке ругательных, и Нелли задумалась – обидеться или принять слова друга за комплимент? Цицерон, увидев ее заминку, отплыл на безопасное расстояние.
Нелли решила, что сравнение хорошего пловца с водяной крысой все же необидно.
– Не бойся! – примирительно крикнула она Цицерону. – Я зла не помню. Кроме того, я действительно немного умею плавать. Смотри!
Нелли довольно шустро приблизилась к Цицерону.
– У нас на задних лапах перепонки, трудно не уметь. Давай еще кое-чему научу. Только хвостом ни за что не зацепись под водой!
Цицерон оказался терпеливым учителем. Нелли хватило пяти минут, чтобы овладеть техникой ныряния и быстрого передвижения в воде, она наслаждалась новым умением.
Когда их шубки совсем намокли и холод воды стал настойчиво пробиваться сквозь подшерсток, Нелли и Цицерон выбрались для отдыха на торчавшую из воды, почти гладкую черную покрышку, очень похожую на блестящую спину тюленя. Отсюда был хорошо виден берег, на котором, несомненно, разыгрывалась драма.
Аврора бегала вокруг Корнелия, громко кричала на него, прыгала, размахивала лапами, толкала следопыта в бок. Она чего-то настойчиво от него добивалась. Но Корнелий, похоже, превратился в камень.
– Вряд ли Аврора хорошо относится к Корнелию, – обратилась Нелли к Цицерону, тоже наблюдавшему за разборкой на берегу. – Я говорю это не из зависти и обиды, как ты мог подумать.
– Аврора ненавидит всех, в том числе Корнелия, – усмехнулся Цицерон.
– Зачем он с ней?
– И я думаю, зачем? А разве в человеческом мире легко получить ответы на все вопросы?
– Невозможно, – согласилась Нелли.
В конце концов Корнелий, несмотря на явные протесты Авроры, отбежал от нее и ловко забрался на невысокое деревце. Через секунду его было не разглядеть среди ветвей. Аврора, постояв немного, выместила ярость на дереве, вцепившись зубами в ствол и оторвав от него внушительную щепку. Затем она с видом обиженной королевы удалилась в густую траву.
Цицерон растянулся на спине, подставив солнцу живот.
– Всем существам в мире присуща любовь, – замурлыкал он. – Но не все проявляют ее так откровенно и непристойно, как люди.
– Да, да, да! – завелась Нелли. – А собаки? Прямо у всех на виду!
– Нелли! Это соитие существ, живущих около людей и потому беспринципных, как и их хозяева. Разве на них можно смотреть?!
– Приходится, – сказала Нелли, жалея, что подняла скользкую тему.
– Нет, Нелли! Смотришь – мысленно участвуешь, не смотришь – уважаешь акт зарождения жизни. Кстати, – Цицерон повернулся на бок и его глаза стали нахальными. – Может, поболтаем о важном предназначении двух половозрелых особей?
– Какой-то крыс топает по берегу, – обрадованно сообщила Нелли. Разговор с Цицероном начал ее пугать.
– Это стажер. Он несет сверток от Руфа, – посерьезнел Цицерон. Он сел, вглядываясь в посыльного, бредущего вдоль насыпи. Крыс действительно нес на боку сумочку.
– Сверток, который надо передать за пределы владений Нумена? – ухватилась Нелли за тему, далекую от опасных речей Цицерона.
Цицерон кивнул.
– А это куда?
– В секретное место, о котором не знают фламины.
– Α-a! Штаб повстанцев.
– Ну ты хватила! – сказал Цицерон, спускаясь в воду. – Скорее, убежище для тех, кто не желает отдавать фламинам свою сущность.
– Таких много? – спросила Нелли, скатываясь за ним.
– Достаточно, – коротко ответил Цицерон, загребая к берегу.
– А вас с Нумой фламины не берут? – спросила Нелли, стараясь плыть с высоко поднятой над водой мордой.
– Они могут взять любого. Может, до меня еще не дошла очередь. Они всегда выбирают сильных, здоровых и достаточно…
– Умных?
– Да, – булькнул Цицерон. – Чтобы этого не случилось, приходится жить не выпендриваясь. Спокойно и незаметно.
«То есть быть серее серого», – злорадно подумала Нелли, но вслух не высказалась.
Цицерон уже достиг берега и остановился, ожидая, пока Нелли выберется из воды.
– Вот Корнелий умеет прятать свои следы, – продолжил он. – Поэтому они его не найдут. И потом, он – натура бродячая, ему противопоказано сидеть на одном месте. Это я люблю полежать-поспать. И у меня нет желания позволить кому-то выжать из меня жизнь, как из жирной гусеницы, попавшей под человеческий ботинок.
Крыс с сумкой ждал их на берегу. Он не заметил сидевшего в ветвях Корнелия.
– Меня прислал начальник Руф, – начал он и осекся, увидев, как из-за пригорка, шатаясь, вышел Нума.
