«А ведь он говорит о Крысолове!» – осенило Нелли.
– И никто не может его поймать? – спросила она осторожно.
Цицерон промолчал, и Нелли поняла, что разговор окончен.
Впереди тонко и раздраженно просвистел Корнелий. Цицерон подтолкнул Нелли, чтобы она двигалась впереди него. Она, обиженно дернув спиной, подчинилась.
Стало совсем темно. Холодный воздух змейками струился по тропе, на которой оставили свой след Аврора и Нума. Нелли ясно ощущала следы их теплых лапок, чувствовала их запахи, нанизанные невидимыми нитями на стебли травы. Она бежала по следу уверенно, как по ковровой дорожке, но ее мысли кружились в беспорядочной пляске. Никак не могла определить, кто бежит впереди и сзади: друзья или враги, соплеменники, выбранные судьбой, или случайно встреченные чудовища?
«Я права! Они хотят постепенно сменить человечество. И давно это придумали, действуют по плану. А ведь я видела Замещение. Конечно! Это то, что произошло с сынком богача из квартала „медуз“, в которого втюрилась Марита!»
Нелли знала этого мальчика с детства. Добрый, сияющий, чистенький паренек с широко распахнутыми черными глазами в густой опушке ресниц. Малышом он гулял с нянями в городском парке – единственном месте, где всем, богатым и бедным, дозволялось сидеть на щербатых скамейках и любоваться запущенными клумбами. Малыш щедро делился игрушками и возился в грязном песке, как все дети.
Его семья жила в квартале богачей, сделавших свое состояние на рыбных поставках. Эти люди отличались плавной и важной походкой, дородностью тел и прозрачными равнодушными глазами, за что получили прозвище «медузы».
Мальчик на «отлично» учился в начальных классах, понятное дело, не без помощи заискивавших перед его родителями учителей. Но, надо признать, достоинством это не считал, никогда оценками не хвалился. Чем заслужил спокойную школьную жизнь без «пристального внимания» сверстников, иногда довольно болезненного, а порой и жестокого.
Он охотно участвовал в сработанных на скорую руку школьных спектаклях, которые все называли «аллергиями». Учительница музыки, выталкивая несчастных сопливых актеров на сцену, всегда приговаривала: «Аллегро, дети, аллегро!» И несуразно одетые артисты – гамлеты в колготках, снежные королевы в простынях, пираты с усами из пакли – выходили, думая лишь о том, как отчитать роль и поскорее слинять, чтобы присоединиться к задним рядам, где стоял гвалт, шум, хохот и царила свобода.
Мальчик с черными глазами подходил к своей роли ответственно, не только всегда был чисто и точно по роли одет, но вещал со сцены с чувством и пылом, словно был уверен в том, что это самый важный спектакль в его жизни. Войдя в возраст, в котором взрослые начинают вслух оценивать детей, все пришли к выводу, что это один из самых красивых мальчиков в округе. Марита влюбилась в него по уши. Она третировала подругу просьбами, от которых Нелли тошнило. Например, Нелли следила за ним, когда Марита по каким-то причинам не могла дежурить около его дома. Докладывала обо всех заговоривших с ним девчонках. Бросала в открытое окно его комнаты записки от Мариты.
Самой противной обязанностью Нелли было сопровождение предводительницы на свидания. Сначала та и ее возлюбленный ходили по городу, взявшись за руки. Нелли плелась за ними, борясь с нетерпимым желанием смыться. Потом стало еще хуже: Нелли нашли пару – прыщавого одноклассника Мариты, который умел только криво ухмыляться, плевать на три метра и самозабвенно ковырять в носу. Однажды предводительница прибежала к подруге вся в слезах. Это было так странно, что Нелли, жевавшая в этот момент кусок хлеба, не смогла его проглотить. Она так и выслушала стенания Мариты с набитым ртом.
«Договорились о встрече! – размазывая слезы, жаловалась обиженная взлохмаченная девочка, до этого дня носившая прозвище Стальная Змея. – Я стащила у матери туфли и помаду. А он так… Знаешь как заорал… „Чтоб ты сюда больше не смела приходить! Забудь дорогу!“ Схватил за руку так больно и швырнул прямо… в грязь. Я его ненавижу!»
Он действительно изменился. Стал угрюмым, злым и таким несносным в своих жестоких шутках, что отъявленные прогульщики и неукротимые озорники объявили его «психом», стали сторониться его и сваливать на его голову все грехи и преступления.
«Интересно, кто выбирает кандидатов на Замещение? Тех, кто будет замещен, и тех, кто будет замещать?» – подумала Нелли, отбросила воспоминания, притормозила и снова пристроилась к Цицерону.
– Почему именно Руф решал, можно мне остаться или вернуться?
– Руф сбежал из Лабораториума и хорошо…
– Я помню – «хорошо знает людей». И так далее. Почему вообще возник такой вопрос?
– За тебя просил Корнелий, – нехотя признался Цицерон. – Он уговорил Совет декурионов отправить тебя к Руфу, чтобы подтвердить твою исключительность.
