– Корнелий? – Нелли пропустила слово «исключительность», ее удивила забота следопыта. – Он… просил?
Цицерон только тяжело вздохнул.
– А почему он повел меня к фламинам? – возмутилась Нелли. – На верную смерть!
– Это было требованием декурионов. Сначала отвести к фламинам, потом – к Руфу. Если бы ты не выжила… – Цицерон замолчал и остановился. – Нелли! – продолжил он, когда Нума, бежавший впереди, удалился на приличное расстояние. – Я знаю, ты сейчас все обдумываешь, вопросов у тебя до неба и много сомнений, но поверь: мы тебе не враги. Ни я, ни Корнелий, ни Руф.
– И что же Руф, который мне не враг, написал декурионам? – вызывающе громко поинтересовалась Нелли.
– Я не знаю! – раздраженно закончил разговор Цицерон и побежал вперед.
– Все ты знаешь, заговорщик ушастый, – шепотом произнесла Нелли ему вслед и не тронулась с места.
«Никуда не пойду! Буду стоять здесь, пока мне не скажут, куда ведут», – решила Нелли. И для большей уверенности села на задние лапы.
Теплая ночь постелила себе по пригоркам постель из мягких шалей, завесила плотной серой кисеей деревья и разлеглась ленивой хозяйкой помечтать и посчитать яркие звезды.
Подняв голову к небу, в россыпи сияющих точек Нелли нашла созвездие, до недавнего времени бывшее Большой Медведицей, а теперь – какой-то древней крысой.
«Что делается? – думала она. – Живешь-живешь, никого не трогаешь, а тут – шарах, и весь мир перевернулся с ног на голову. Точнее, с ног на лапы. И по башке вдогонку. А потом еще раз. Чем все закончится?»
Воображение услужливо нарисовало картину пребывающего во власти грызунов порабощенного человечества. Причем Нелли довольно убедительно увидела себя прародительницей с кучей крысят в лапах. Потом она вспомнила, ярко и больно, город в огнях, к которому живым ковром двигались миллионы озлобленных, голодных крыс. Нелли различила в этом потоке злорадно улыбавшуюся Аврору, исходившего слюной Варрия, обреченно плетущихся Цицерона и Нуму. Заметила и себя, вынужденную двигаться вместе со всеми, потому что так надо, и попробуй не пойди. Только следопыт не вписывался в этот кошмар: его глаза, слишком умные и внимательные, слишком человеческие, портили нарисованный воображением Нелли образ. Такая крыса, как Корнелий, вряд ли поддастся общей ярости.
Нелли замотала головой, пытаясь избавиться от видений. «Бред какой-то! – поставила она себе диагноз. – Люди не могут быть такими слепыми. Кто-то должен знать, что творится. Кто-то думает, как спасти человечество».
Она обратилась к своей памяти, вызвав из ее закоулков лица людей – знакомых и незнакомых. Но пустые глаза пьяного мужа тетки Джен, Гарри, шальные глаза Мариты, усталые глаза матери, злые глаза продавщиц, вымоченные в морской воде глаза рыбаков, безразличные глаза множества людей говорили Нелли о том, что среди них, видимо, нет тех, кто хоть немного озабочен безопасностью дорогого ее сердцу человечества. Все обреченно сидели на вокзале в ожидании поезда с черепом и косой на первом вагоне. Билеты раскуплены, а время прибытия неизвестно.
«Может, эпоха людей заканчивается? – со страхом подумала Нелли. – И мне повезло, что я еще до битвы сдалась врагу? Но ведь это предательство чистой воды! А может, к крысам меня закинула судьба, чтобы я, вернувшись, всех предупредила?»
Нелли не сдержала вздоха надежды – на значимость для людей маленькой девочки, попавшей в стан врага. Одно было непонятно: что происходит на самом деле? Беда приближается, но каковы ее масштаб и истинные причины?
«Даже посоветоваться не с кем!» – разозлилась Нелли.
Ярость метнулась к горлу. Если бы она умела ругаться гадкими словами, сейчас выстроила бы несколько этажей грязного словотворчества.
Но у нее, никогда не отличавшейся этим искусством, получилось только злобное стенание.
– Где этот бестолковый Крысолов? – заорала она. – «Я найду тебя!» Как же, найдет. Ха-ха-ха! Небось прячется от страха под столом вместе с любимым котярой. «Ой, котик, вдруг Нелли позвонит, а Роза узнает! Ой, котик, принеси мне вон ту колбу, а то я боюсь в туалет выйти!»
В момент, когда ядовитая злоба окончательно захлестнула Нелли, невидимая, но ощутимо тяжелая рука сгустилась из тьмы ночи и легла на спину распоясавшейся крысы. Рука лишь слегка придавила Нелли, но ее звериное тельце вросло в землю.
В этой незримой силе не было зла или желания наказать – только спокойное и сильное прикосновение. Иногда взрослый и мудрый человек так, мимоходом, одним касанием руки останавливает не в меру разошедшегося подростка: молча смотрит ему в глаза и идет дальше своей дорогой. А тишина после его ухода держится неделями.
Наваждение длилось всего несколько секунд и растаяло. Нелли не решалась пошевелиться, даже подумать о чем-либо. Она лихорадочно вслушивалась в ночную тишину, ожидая новых действий неведомой магии. И услышала Звук.
