– Вы говорили, я должна измениться. Да, я не та, которая… попала сюда много дней назад. Да, я была у фламинов и… стала другой. Хотя я была человеком, могу… сдерживать себя.
Красс с облегчением вздохнул и продолжил:
– Жалеешь о чем-либо? Держишь ли на кого обиду?
Нелли и хотелось бы бросить угрожающий взгляд на Аврору или на Варрия, но она вовремя остановила порыв ребячества:
– Нет, полководец, я ни на кого не держу зла.
– Из кошки не вырастить тигра, а из человека не сделать крысу! – вскричал Варрий.
– Это верно, – вступил Цицерон. – Так пусть остается человеком. Это и хорошо.
Зал зашелся возмущенными возгласами и непониманием.
– Могу я сказать? – поклонился Цицерон Прокусу.
Все замолчали.
Декурион кивнул. На его морде появилось выражение нескрываемого удовольствия.
– Я начну… немного издалека, – сказал Цицерон. – Но, обратите внимание, хвост проблемы из лап не выпущу!
Полководец Красс, тоже пряча в усах улыбку, по-свойски сел на скамью рядом с Нелли. Ей пришлось подвинуться.
– Мера цельности, – начал Цицерон, – то есть мера взрослости и воспитанности любого ярко выраженного индивидуума определяется в этом мире, к сожалению, его согласием выполнять законы и соблюдать правила, которые пишет большинство той группы, в которой находится индивидуум. А большинство, как мы знаем, и опять-таки к сожалению, состоит, в основном, из неиндивидуумов.
Нелли нахмурила лоб, пытаясь уловить смысл сказанного Цицероном: опасно для нее быть индивидуумом или нет?
– Но именно неиндивидуумы склонны объединяться в группы. В стаи! – Цицерон сказал это с воодушевлением. – Почему? Потому что они, по большей части, инертны и склонны к пассивному существованию. А в группе, как известно, переносить опасности существования легче.
Красс кивнул, соглашаясь. Нелли пожалела, что пропускала уроки философии.
– Матерью устроено так, что индивидуумов, мыслящих свободно, живущих на грани жизни и смерти, всегда меньше, чем неиндивидуумов, – Цицерон склонил голову, будто сожалел о чем-то. – И это, несомненно, правильно, потому что активность индивидуумов имеет, в основном, разрушительные последствия.
– Здорово вещает! – с восхищением сказал Нума, наклонившись к Нелли. – Я так не могу.
– Поэтому мнение бóльшей части неиндивидуумов является решающим и определяет общее поведение всех членов той или иной стаи. Но! – Цицерон поднял указательный палец лапы вверх и выдержал паузу. – Не секрет, что живительные энергии рождают только индивидуумы, а удерживают их только сильные стаи неиндивидуумов. Чтобы хранить, аккумулировать энергию жизни, группы неиндивидуумов создают правила и законы.
Нелли занялась кончиком своего хвоста. Она все равно потеряла нить рассуждений Цицерона.
– Точность исполнения законов всеми членами стаи закрепляется силой, – продолжал Цицерон. – Если она ослабевает, индивидуумы легко покидают границы действия силы. А это приводит к истощению энергии группы, затем к ее распаду и в конечном итоге к гибели.
Цицерон обреченно покачал головой.
– Таким образом, мы понимаем, что необходимо равновесие всех сил и энергий, – Цицерон вплотную подошел к ротонде. Получалось, что он говорил от имени тех, кто в ней находился. – Частично задачу равновесия решают такие индивидуумы, которые созданы для того, чтобы находить связи между группами, – Цицерон обернулся к скамье подсудимых. – Ибо природа прогресса такова, что необходимо устанавливать как можно больше связей между группами неиндивидуумов. Это, несомненно, увеличивает общую силу, концентрацию энергии и довольство всех членов нового сообщества.
– Ты понимаешь, о чем он говорит? – с сомнением спросила Нелли Нуму.
– Конечно. О тебе.
Нелли нахмурилась. Такой кашей, какую наварил Цицерон, она еще не питалась.
– Откидывать индивидуума, пробившего брешь в оболочке группы и тем самым ускорившего процесс ее движения к новым объединениям и завоеваниям, непростительно!
В зале одобрительно зашумели. Нелли поймала взгляд довольного Корнелия.
– Мы не можем, – продолжал Цицерон, – игнорировать тот факт, что появление двухцветной гостьи – скорее благо, чем зло. Хотя плоды этого блага еще не созрели. Но достаточно прислушаться к голосу разума, чтобы понять все преимущества выбора в пользу колонии.
По залу пронесся такой гул восхищения, что мышки подскочили, начали танцевать и прыгать. Кто-то из свиты прикрикнул на них, и они снова облепили хвост консула. Цицерон подошел к подсудимым и положил лапу на плечо Нумы.
– Что касается моего глупого брата…
– Его в любом случае отправят в Урбс! – прогромыхал консул. – Он достаточно крепок и сможет выполнить священный долг. Именем Нумена…
– Клещ тебе в ухо! – с досадой шепнул Цицерон.
Нума обреченно опустил голову. Красс поднялся, загородив Нелли. Зал замер.
– Нет! – крикнула Нелли, испугавшись за друга, и выскочила вперед полководца.
Варрия в этот момент странно качнуло. Все крысы повернули морды к Нелли.
– Что ты, человек, хочешь сказать? – произнес Прокус с деланным спокойствием, хотя в его голосе звучало напряжение.
– Нельзя наказывать за дружбу и выручку! – возмутилась Нелли.
