— А вот с этого места поподробнее, — друг даже усаживается на капот тачки, всем своим видом демонстрируя крайнюю заинтересованность. — Что учудил этот хлыщ?
— У тебя на него зуб, что ли?
— Не нравится он мне, думаю, этой причины достаточно, чтобы ты, наконец-то, поделился со своим другом подробностями вашего путешествия?
Ремцов, конечно, тот еще жук. Умеет поднажать в нужный момент, чтобы выведать всё, что его интересует. Ему бы не финансовой грамоте учиться, а в сыщики идти — раскроет даже самое сложное дело.
Делать нечего, присаживаюсь рядом со Львом и выкладываю ему всё под чистую. Единственное, опускаю такие мелочи, как свои смятенные и противоречивые чувства, что возникли у меня по отношению к Зое под конец дня. И про случай с поцелуем на заправке тоже ничего не говорю. Тут бы сначала самому во всем разобраться, а потом уже другу душу изливать.
— Ну и дела! — присвистывает Рем, когда я заканчиваю свой рассказ. Он слушал очень внимательно, лишь изредка вставляя свои комментарии. — Я бы на твоем месте оставил этого Стаса в чистом поле. Для профилактики.
— Ты чего так на него взъелся?
С подозрением вглядываюсь в лицо друга. Может быть. я просто чего-то не знаю, уж больно Лев заострил свое внимание на белобрысом.
— Да говорю же — не нравится он мне. И отработку мне назначил, из-за чего тренер пригрозил скамейкой запасных.
Говорит это и с силой пинает камешек, лежащий на асфальте, от чего тот отлетает с громким стуком к стене гаража. Да, кажется, у всех всё не слава богу. Даже у всегда позитивного и безбашенного Ремцова.
— Да не парься, Рем, уйдешь на скамейку запасных — игру сольют в первом же тайме.
— Не думаю. Там какого-то игрока взяли, говорят, за ним все универские клубы Сибири охотились.
— Ну сказать я тоже много чего могу.
Замолкаем на некоторое время, каждый утопая в своих мыслях. Впервые чувствую себя таким… разбитым. Вроде бы ничего катастрофически страшного не случилось, но на душе кошки скребутся, стоит вспомнить дрожащие губы Рощиной и её взгляд, полный самой чистой ненависти.
Уже жалею, что впрягся во всё это. Ну в спор с Ремцовым.
— Кстати, что там с выхами? — интересуется Лев, словно вспомнив о том же, что и я. — Все в силе?
— Выхи? Черт, да уже и забыл про них.
— Ну репетиция уикенда у вас вышла зачетной, — усмехается друг, очевидно имея в виду наши с Зоей приключения у черта на куличиках. — Но если что, я нашел то, что ты просил.
— В смысле?
— Да, Яр, соберись! — не выдерживает и смеется Лёва, по-дружески хлопнув меня по плечу. — Ты же просил найти что-нибудь а-ля заброшенный домик дедушки?
— Бабушки, — поправляю я автоматом, вспоминая рассказы Зои о летних каникулах у бабушки в деревне.
— Да один фиг. Короче, нашёл я его, помнишь, у меня была тетка, у которой мы как-то стырили пачку сигарет?
— Ага, конечно, помню. С тех пор как отшибло.
— Во во, и у меня так же! Так вот, она укатила во Францию на постоянку, а маму мою попросила помочь с продажей старого дома отца. Правда, мама говорит, что этот сарай никто не купит, но ты же знаешь на каком уровне у нее находится планка к подобным вещам?
— Да, знаю, — не могу не улыбнуться другу.
Мама у Льва хорошая, душевная, слов нет, разве что тяга к роскоши у нее слишком сильная. Нет, обходятся они, конечно, без золотых унитазов, однако любит Лёля Раисовна лишний раз засветиться понтовой вещью. Такая вот слабость у неё.
— Но ты бы видел вид, я как-то был там в детстве — думал, что попал на Байкал.
— Дом на берегу озера?
— Ага. Короче, твоя ботаничка будет в восторге. Считай я тебе сам подсобил в нашем споре? — подмигивает Лев, при этом разглядывая меня очень внимательным взглядом. — Всё же в силе, как я понимаю?
— Да, да, — отмахиваюсь я, не желая сейчас поднимать еще и этот вопрос.
Мне нужно время, чтобы всё обдумать, слишком много всего произошло между мной и ботаничкой, и в то же время, вроде бы всё осталось на прежнем уровне, а то и хуже — наши стычки с каждыми разом становятся всё острее, мысли путанее.
— Я поеду с вами, кстати.
— Это еще зачем?
— Да мать просила забрать там кое какие вещи, прежде чем дом будет выставлен на продажу.
— Без проблем. Так даже лучше.
Потому что оставаться наедине с Зоей с каждым разом становится опасней. Но вслух ничего не говорю.
Тимур
Весь вечер думаю о Зое, о нашей предстоящей поездке. Согласится ли она вообще куда-то со мной ехать после того, как я так жестко облажался в прошлый раз?
Есть ли у меня хоть какой-то план на тот случай, если она откажет?
И дело тут вовсе не в нашем со Львом споре, нет. Я просто хочу… загладить свою вину перед ботаничкой.
Реально чувствую себя виноватым. Она пыталась спасти наши задницы, а я… сам себя повел как задница. Обвинил её во всех смертных грехах, блин.
И еще… Она ведь возможно целовалась в первый раз, об этом я догнал только уже лежа в своей кровати и бесцельно листая ленту соцсетей. Тут же случайно наткнулся на профиль ботанички, не удержался и начал разглядывать её фотографии.
А потом еще раз не удержался, когда пальцы сами сделали скрин экрана, утаскивая одну из Зоиных фоток к себе в фотоальбом.
