Сначала этот процесс затрагивал или города, или знать. Бывало, что верховный магистр встречался с представителями городов для обсуждения интересующих обе стороны проблем, например, дальнюю торговлю. Бывали встречи и с представителями знати в разных частях государства ордена в Пруссии по вопросу податей. По отдельности и те, и другие проводились издавна. Первое известие об одном таком собрании знати относится к 1255 году. Из него мы узнаем, что епископ Кульмский при посредничестве прусского магистра, то есть заместителя верховного магистра в Пруссии, совещался с жителями Кульмской земли о податях в пользу епископа. Самое раннее свидетельство о таких совещаниях ордена с сословиями относится к 90-м годам XIII века. Это грамота, в которой тогдашний прусский магистр доводит до сведения городов Ростока, Грайфсвальда и Штральзунда, что он обсудил конкретные вопросы торговли Ганзы с крупнейшими из прусских ганзейских городов. К ним относились старейшие города государства ордена в Пруссии: Кульм, Торн, Эльбинг и Кёнигсберг, а также город Браунсберг во владениях епископа Вармийского. После завоевания Восточного Поморья в 1309 году к этой пятерке прибавился Данциг. Отныне процесс становления сословий продолжался в шести крупнейших городах страны, являвшихся одновременно ганзейскими городами.
Нетрудно составить представление об этом процессе из сохранившихся свидетельств. Первый том актов сословий или только подписи под отдельными актами дают понять, по какому поводу встречались знатные горожане с орденом. В ретроспективе, как и на других территориях, акты отражают предысторию сословных представительств. Таков, например, съезд 1335 или 1336 года, имевший огромное значение для городов, разумеется, всей страны, то есть ордена, епископов и соборного капитула. Кроме того, собрания созывались и по поводу прихода к власти нового верховного магистра. Подданные, то есть представители городов и свободных, собирались для принесения клятвы верности. Самая ранняя из известных клятв верности была принесена верховному магистру Винриху фон Книпроде (1352 год): впервые сословия заявляют о себе и о своих притязаниях. В XV веке представители городов и знати сочетают присягу на верность с требованиями, которые они предъявляют верховному магистру.
Но важным и неизменным поводом к собраниям сословий являются прежде всего распоряжения; это касается и съезда 1335 или 1336 года. В 70-х годах XIV века таких распоряжений, или, как их отныне стали называть, земельных уложений (Landesordnungen), становится все больше. Этот период документирован лучше. Мы располагаем не только отрывочными сообщениями, но и протокольными записями, к тому же не только данными об отречениях или отставках, подкрепленных подписями, но и свидетельствами о переговорах, о требованиях одной стороны и ответах другой, из которых становится ясна причина отставки.
Не случайно источники говорят теперь о борьбе ордена и сословий. Источников сохранилось больше, поскольку в конце XIV века орден и сословия выражают каждый свои интересы и конфликты возникают все чаще. Это достаточно нормальное противоборство, типичное для сословных собраний на раннем этапе их истории и на других территориях. Это прежде всего противоречие между финансовыми интересами ордена и стремлением сословий добиться минимальных поборов и участия в управлении.
В центре борьбы ордена и сословий в Пруссии — еще два момента, свидетельствующие о социально-экономических изменениях. Первый касается конфликта между орденом и городами, второй — прусской знати как контрагента ордена.
В первом случае сталкиваются торговые интересы городов и ордена. Перед нами конфликт, характерный только для данной территории, ибо ни один немецкий феодал не вел на исходе Средневековья такую оживленную торговлю, как орден. Среди должностных лиц верховного магистра были два, типичных только для Пруссии: великий шеффер Кёнигсберга и великий шеффер Мариенбурга (см. с. 157). Напомним также и о монетном магистре Торна, который не только заведовал чеканкой монет в Пруссии, но и совершал от имени ордена кредитные операции, и о янтарном магистре в Лохштедте, ведавшем сбором янтаря на побережье Самбии. Янтарь с глубокой древности, еще до вторжения ордена, был одной из важнейших статей экспорта Пруссии.
Но еще серьезней, чем конфликт с городами, был конфликт между великими шефферами и их подчиненными, осуществлявшими экспорт и импорт. В крупных городах государства ордена в Пруссии, а также в центрах торговли, например, в Любеке и Брюгге, великие шефферы имели лавки (Lieger), функционировавшие как торговые представительства, которые вели куплю-продажу от лица ордена. Представительство в Брюгге связывало орден с международным, прежде всего итальянским, денежным рынком того времени. Так, если верховному магистру было угодно перечислить деньги своему агенту в Риме, то это обычно осуществлялось по безналичному расчету через представителей в Брюгге, которые в свою очередь сотрудничали с крупными итальянскими банками.
