И хотя вскоре началась новая война и мощь орденской Пруссии убывала, в чем не последнюю роль сыграло гуситское войско, Мельнский мир сохранял силу. В 1435 году его статьи были повторены в Брестском мире. Но и теперь орден имел дело не со сверхсильным противником. Как и прежде, Польско-литовская уния являла собой рыхлую структуру, которую все так же можно было сломить или временно обескровить. Отныне владычеству ордена в Пруссии угрожали не внешние силы, а сословия.
Участие прусских сословий в заключении Мельнского мира укрепило их самосознание, но не их положение в стране. Как и прежде, сословия имели право голоса лишь тогда, когда того требовал орден. Сословия могли время от времени принимать участие в совещаниях и назначениях на должность. В отдельных случаях они выступали на стороне городов или знати, находившихся в разладе с орденом. Однако все зависело от обстановки в стране, которая часто менялась. Поэтому сословия требовали права участия во власти, прежде всего — права верховного суда, который состоял бы из представителей ордена и сословий, собирался бы дважды в год и представлял бы собой высший орган, выносящий решения в борьбе за привилегии (см. с. 164–165). Для учреждения суда и осуществления прочих требований представители прусской знати в 1440 году заключили союз с городами.
Возникновение этого Прусского союза не сразу привело к конфликту, поскольку избранный в 1441 году верховный магистр Конрад фон Эрлихсхаузен еще был готов удовлетворить отдельные требования сословий, кроме главного — верховного суда. И союз 1440 года все так же существовал — не на радость ордену. Как братья ордена, так и епископы и члены соборного капитула были монахами, послушными каноническому праву, в свете которого и Прусский союз, и требование сословиями верховного суда означали ограничение церковной свободы, но это не было непреодолимым препятствием к согласию сословий, о чем свидетельствовал процесс их становления по всей империи. Но в случае ордена ситуация сложилась иная, так как здесь сословия противостояли не просто сюзерену. В Пруссии сюзереном была корпорация: орден, епископы и соборный капитул (см. с. 150), причем орден не отождествлялся с верховным магистром. Согласись верховный магистр уступить сословиям, и в ордене возникло бы недовольство, — не в Пруссии, так в империи, со стороны немецкого магистра и глав баллеев, да и не только их. Ведь Немецкий орден был «госпиталем немецкой знати», а значит, ответственность за него несли и представители немецкой знати, желавшие проводить его политику, не говоря уже об императоре и Папе, с самого основания ордена претендовавших на то, чтобы вершить его судьбу. Поэтому для верховного магистра политика, игнорировавшая букву церковного права и шедшая на компромиссы с сословиями, была возможна только тогда, когда проводилась в ордене, причем теми, кто признавал эту политику как право.
Верховному магистру Конраду фон Эрлихсхаузену такая политика до некоторой степени удалась, хотя при нем предпринимались попытки поставить Прусский союз и основные требования сословий вне закона. Избранный после смерти Конрада в 1450 году новый верховный магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен не был готов к компромиссу с сословиями. Он и его советники склонялись к кардинальному решению: устранить сословную организацию согласно юридическому составу и с помощью лиц, стоявших на защите церковного права, — Папы и императора. И действительно, ордену удалось склонить Папу и императора на свою сторону с помощью изощренной политики, использовавшей научные достижения своего времени. В начале столетия, на Констанцском соборе, орден не лучше своего польского противника понимал, как поставить науку себе на службу, но в борьбе с сословиями он вполне осознал необходимость этого, так как и сословия искали помощи ученых (в Польше и в империи). И все равно политические конфликты не разрешились правовыми средствами.
В третейском суде, перед которым в конце концов предстали орден и Прусский союз, победил орден. В декабре 1453 года император, избранный обеими сторонами третейским судьей, объявил Прусский союз вне закона и потребовал его роспуска.
Однако, когда 7 февраля 1454 года представитель ордена на суде вернулся в резиденцию верховного магистра, то Прусский союз в ответ на свое поражение в процессе уже объявил войну. 4 февраля 1454 года сословия отказались повиноваться ордену, а 6 марта король Польский признал их своими подданными. Вскоре почти вся страна оказалась во власти мятежников.
