Трудно сказать, насколько типичной для должностного лица ордена того времени была угроза заточения, прозвучавшая в ответе представителя орденской администрации подданным, покусившимся на его привилегии. И все же в одной, сделанной в 1428 году, записи нарушений в государстве ордена, где должностное лицо ордена обращается к представителю служилых людей в типичных выражениях, жалуясь точно так же, как и собеседник комтура Остероде в 1453 году, встречаем полемический вопрос: «Was ist Culmysch recht?» («Что есть Кульмское право?») И ответ: «Wir sint euer recht» («Мы — ваше право»). Таким образом, типичный представитель ордена отменяет право привилегий, заменяя его новым решением. Далее следует, что в суде представителям подданных, которые ссылаются на писаное право, запрещено говорить, что господство, как им кажется, стесняет, так что старое право теряет силу: «Ouch weis imant ein recht, das doch ein recht ist nach dem rechtes beschribenen rechte, ist es den gebittigern zcuwiddern, so vorbeut men den vorsprochen, das sy is nicht müssen tegedyngen, also bleybet is vorswegen» («Также каждый знает одно право, которое является правом, описанным в праве, и которое противно должностным лицам, поэтому оно запрещено и потому на него нельзя ссылаться, а следует молчать»).
Но сословия крепли не только по причине все растущих требований ордена к подданным и все большего злоупотребления властью. На превращение сословий в политически дееспособную корпорацию повлияли и внешнеполитические трудности государства ордена.
Торуньский мир 1411 года решил только часть спорных проблем между государством ордена в Пруссии и Польшей-Литвой. Отношения между обеими сторонами оставались напряженными. Правда, война, начатая в 1413 году верховным магистром Генрихом фон Плауеном, закончилась вместе с его отставкой. Но уже в ближайшие годы война вспыхнула вновь, развязанная на этот раз Польшей и Литвой. Ей положил конец король Сигизмунд; обе стороны примирились на соборе, где король выступил третейским судьей.
Итак, представители ордена и короля Польского ожидали судебного решения в Констанце. Но так как в Констанце судьей был не только король, но в полной готовности был и собор как международный слушатель или же как решающий орган, то документы процесса с обеих сторон выглядят иначе. Представители короля Польского и ордена уже не бросали друг другу в лицо, как прежде, в процессах XIV века (см. с. 120–121), мнимых или реальных обвинений. Ныне улаживание конфликта было значительно ускорено благодаря науке, так как с каждой стороны выступали знатоки канонического права. Представители Польской Короны в конце концов заявили, что орден в Пруссии не имеет права власти и его следует упразднить, тогда как представители ордена продолжали настаивать на праве вести войну с язычниками, объявив всех противников ордена врагами веры, уничтожить которых, как велеречиво разъяснялось, есть задача каждого христианина. Однако реального политического значения эти документы не имели. На практике отношения государства ордена с его противниками продолжали регулироваться не теоретико-правовыми выкладками, но средствами, которые использовались в межгосударственных отношениях; к ним относились война, перемирие и мир.
В 1422 году, после очередного возобновления войны, орден заключил с противниками Мельнский мир[60], согласно которому он уступал Жемайтию и ряд других областей Литве. Очерченная тогда граница сохранялась до 1919 года. И все же этот мир имел не менее важное значение для внутриполитического развития Пруссии, ибо, в отличие от прежних договоров, он был заключен не только между орденом и королем Польским или великим князем Литовским. Мельнский мир гарантировали и сословия обеих сторон. В случае его нарушения они считали себя свободными от обязательств. Тем самым как противники ордена, так негласно и сам орден признавали участие во власти прусских сословий.
