…Моя маленькая девятилетняя сестренка — солнечный лучик, который только начал светить в этом мире. Резкая чернота и кровь покрывали ее лицо, показывая фрагменты моей последней встречи с ней. Светочка плакала, умоляла, скулила. Звери смеялись. Я глотала тряпку у себя во рту от бессильной ярости и слез, а они начали избивать и резать сестренку… Насиловать мою милую, любимую девочку. Я видела ее глаза… ее стеклянные глаза, полные ужаса и дикой боли. И я ничего не могла сделать! НИЧЕГО! Я только кричала в тряпку от ненависти и бессилия, долбя спиной дерево, вызывая новый приступ смеха у оборотней…
Удар за ударом стала наносить руками по дверце, вкладывая в свои руки всю злобу, отчаяние, боль, страх и силу. Силу виены, которая рвалась во мне от ярости на того, кто сотворил все это безумие.
…Пригольский смотрел на меня и смеялся, а потом перевел взгляд на сестру, получая от этого больное удовольствие. Он пил дорогое виски, лапал себя в штанах и кряхтел от удовольствия. Когда его оборотни перекинулись в волков, Пригольский стал дико смеяться от того, что они грызли и разрывали тело Светланы…
Мои руки разбиты от сильных ударов в дверь. Они в крови, я чувствовала, что на них нет живого места.
«Как я их всех ненавижу, лютой ненавистью. Я хочу их растерзать, разорвать на мельчайшие кусочки и снова это делать и делать…»
Удар, и кусок деревянной двери отлетел в сторону, открывая мне вид на помещение. Дрожа всем телом, я нащупала рукой щеколду и открыла дверь, выползая в комнату.
Меня вырвало горькой водой на пол, выталкивая всю желчь из организма. Мутное сознание показывало, что мои руки сожжены до мяса. Я перевернулась на спину и закричала. Дико и громко, стараясь успокоиться и привести рассудок в норму.
«Я справлюсь. Я справлюсь. Я должна. За свою семью. За своего мужчину. Отомщу».
Пришла в себя оттого, что мне очень жарко. Так, что невозможно дышать. Чуть приподнялась и с ужасом уставилась на свое безобразное тело. Все съедено серебром, как будто соляной кислотой облили. Особенно пострадали ноги и бедра. Страшно смотреть и невозможно терпеть.
Лефина отключила меня на время, но не смогла помочь. С такими ранениями я умру, притом буду умирать очень мучительно и бесконечно долго, пока сама не взмолюсь святой Жрице, чтобы она забрала мою жизнь. Потому что лефин невозможно убить, даже такую слабую, как я. Виен можно лишить жизни, но почти невозможно это сделать. А я лефина-виена, поэтому помирать буду так, что не позавидуют самоубийцы. Нужно выбраться из этого здания и ползти к поселению.
А как? В таком состоянии и голышом… Сил нет ни на что. Никакой энергии не осталось. Я выжала из себя последние соки.
Выхода нет, нужно ползти. Я себе сейчас всякой дряни занесу в раны… Потрогала свою кожу — как кипяток. Перед глазами все плыло, а дальше будет только хуже. Посмотрела в окно и увидела темноту. Ночь. Нужно двигаться… Через страх, ужас и страдание, через все… Попробовала встать, но боль так дала по нервам, что мощная судорога с огромной силой ударила в мозг. Вскрикнула и вновь легла на спину.
Мне нужна опора, стена. Поползла к ней. Сжав зубы, буду терпеть эту агонию, ведь если не смогу сейчас, то все мои усилия и жертвы в шахте будут напрасны.
Как я ползла по стенкам всех этажей, даже не хочу вспоминать, помню только, что горело тело, да мое прерывистое дыхание, которое я ощущала у себя в голове. Я падала бесконечное множество раз, крича от боли, но шла дальше. И вот когда я преодолела дверь завода и вышла на воздух, меня уже стало подергивать в разные стороны. Все сливалось воедино, я просто передвигала ноги, зная, что нужно идти. Мои глаза закрывались, а голова раскалывалась от боли.
Шаг, я упала, чувствуя, что мой предел наступил. Я не могла больше двигаться. Глаза закрывались, боль отступала, даруя беспамятство.
Дед Гоша с утречка ехал с полей, где набрал сена в телегу, и довольно напевал песню. Мужчина был высокого роста, полноватого телосложения. На голове темные волосы с сединой. Он с улыбкой подумал о доме, где у него остались любимая ворчливая бабка и двое внучек, которых вскоре должны были забрать его дети. У него всегда во время летних каникул жили внуки, а у деда их шесть. От дочери Галины трое внуков и от сына, Александра, также трое. А сейчас у него гостили Ниночка с Леночкой. Его любимицы. Бабка, поди, что-нибудь вкусное уже приготовила. Она у него хозяйственная и готовила много, а главное, вкусно.
Он повернул голову и заметил что-то светлое в темноте на поле у поселка. Натянул поводья и изменил направление. Машка у него послушная кобыла, умная, зараза. Поэтому молча поскакала к полям. Когда он подъехал ближе, то увидел, что это светлое не что иное, как обнаженная женщина. Он натянул поводья и остановил лошадь, осторожно выпрыгивая из телеги.
— Стоять… Я скоро…
Подойдя к женщине, он ужаснулся увиденной картине. Несчастная лежала лицом вниз, все тело было в крови и сожжено, особенно пострадала левая сторона.
