Антонис замолчал, как будто бы, составляя ответ в голове. Он и сам, видно, понимал, что его удачный эксперимент обернулся большой ошибкой. Женщина все ещё пристально смотрела на него, не решаясь повернуться к своему отражению.
— Гвиг'Дарр, послушай! Я понимаю твою скорбь, но раз уж всё так получилось, я не отдам тебя обратно Повелителю. Он решил, что твоё место здесь, а я только лишь осуществил это. Тебе стоит попробовать прижиться. Время поможет, оно теперь полностью на твоей стороне.
— Хочешь, чтобы я вот так просто взяла и забыла всё своё прошлое?!
— Нет, конечно. Ты не забудешь, но обретёшь много нового. Настоящую новую жизнь! В ней будет всё, что доступно живым.
— Я не хочу! Не хочу всего этого. — Гвингельда жалела, что не может кричать. — Ты… если ты никогда не знал, кем был до своей смерти, то не смей говорить, что понимаешь меня!
— Дай мне шанс убедить тебя! Через несколько дней ты уже будешь чувствовать себя здесь по-другому.
Гвингельда смотрела на него взглядом, полным ненависти.
— Ты не вернёшь мне семью. Не вернёшь и не заменишь. У меня не было других смыслов, я жила только ради двух человек! Сейчас, как бы ты ни старался, ничего не выйдет.
Такие споры всегда утомляли. Не было ни капли надежды, что кто-то из них по-настоящему поймёт другого. Антонис ещё раз осторожно приблизился. Его рука вновь оказалась на её плече. Гвингельда почувствовала от неё необъяснимую ауру власти над всем, чего та касалась. Сознание будто отключалось, и женщине хотелось подчиняться, однако, по лицу некроманта было видно, что он не использовал для этого никакой магии. Он мягко развернул Гвингельду лицом к зеркалу. Она замерла, рассматривая своё отражение.
Бледно-серая кожа выглядела просто ужасно, пугали теперь такие же, как у Антониса жёлтые глаза с едва заметным свечением. Прежде они были у неё карими. Самым отвратительным оказался огромный разрез на шее: сочащаяся слизью рана. Увидев это, Гвингельда тут же опустила голову.
— Чудовище. — Заключила она тихо.
— Ты прекрасна. — Пытался переубедить её Антонис, и взгляд его не врал. Он, действительно смотрел на неё с неподдельным обожанием и восхищением. — Не представляешь, чего мне стоили все эти неудачные попытки, все эти годы… Больше пятидесяти лет, я экспериментировал, менял составы, заклинания, дни и ночи проводил у алтаря, чтоб снискать благословения. Всегда чего-то не хватало, что-то оказывалось недоработанным, а сейчас ты стоишь здесь, ожившая, всё помнишь и осознаёшь! У тебя есть право меня ненавидеть, но прошу тебя, Гвиг`Дарр, потерпи ещё немного, и тебе начнёт нравиться новая жизнь.
Она отвернулась от зеркала, и здесь бы очень уместным было глубоко и обречённо вздохнуть, да вот только дыхания у неё теперь тоже не было. Смотря на себя и на Антониса, она представляла, что от обоих, наверняка, исходил жуткий смрад, но почувствовать это не получалось.
— Сначала мне бы перестать ненавидеть здесь всё вокруг.
— Ты ещё не видела всего! — Антонис открыл дверь и жестом позвал её за собой. Она сделала несколько неуверенных шагов, попыталась обмануть себя, внушить, что доверяет некроманту, что всё получится так, как он и говорил. Вспомнила о том, как он хвалился, что умеет убеждать людей. Вспомнила Фреда, продавшего её мёртвое тело. Следующий шаг дался чуть легче.
Они вышли и оказались в просторном помещении, которое представляло собой гигантский балкон, окаймляющий весь периметр храма. На нём располагалось множество дверей (похоже, что за ними были такие же жилые комнаты, как у Антониса), рядом висели лампы-сферы. Подойдя к резному ограждению, Гвингельда увидела, что выше и ниже находятся похожие этажи. В двух противоположных концах тянулись наверх и вниз широкие лестницы.
— Наш храм никогда не был одним лишь местом поклонения Повелителю. — Начал рассказ Антонис. — Во время войны тут была главная база. Сейчас — это наш дом. Многие, конечно, перебрались отсюда в город, кто-то вообще покинул страну — это тоже теперь нормально, но сложно. Представь, семьсот лет прошло, а мы все ещё с большим трудом пытаемся загладить ошибки наших создателей. Постоянно приходится доказывать кому-то свои благие намерения. В самом Вильдерре, конечно, всё не так.
В этот момент одна из дверей неподалёку распахнулась, и из неё вышли двое мужчин в белых одеждах вместо мантий. Они о чём-то переговаривались и посмеивались. У одного из них в руках было два пергаментных свитка. Его товарищ быстро заметил, что в коридоре они были не одни.
— О! Вот это да! Кажется, кого-то можно поздравить? — Вскричал он, увидев Антониса.
Оба заулыбалась и ускорили шаг.
— Угу! — Ответил тот. — Гвиг, познакомься: это Шерд и Коул, мои хорошие друзья, отличные доктора, трудятся в лазарете. — После он представил и её: Гвиг'Дарр — моё новое удачное творение.
Она смущённо кивнула и, ей невольно захотелось спрятать уродливый разрез на горле, потому трудно было поднять голову и повнимательнее рассмотреть новых знакомых.
