Гвиг уже плохо помнила те времена, когда она недолюбливала некроманта за то, что он не дал её душе отправиться в царство мёртвых и буквально заставил продолжить жизнь в храме. Сейчас, даже после недавно пережитой утраты дочери, она ценила всё, что было у неё здесь, и чётко осознавала, в чём заключались заслуги Антониса.
Она остановилась перед дверью, не готовая быстро распрощаться с навязчивыми мыслями. Глаза её замерли на дверной ручке, а в голове прокручивались странные сценарии. Гулкие шаги, донёсшиеся со стороны лестницы, заставили её прийти в себя и быстро постучать: она не хотела встречаться и разговаривать с кем-то случайным сейчас в этом месте.
— Кто там? — Обычно Антонис сразу открывал или разрешал войти.
Гвиг протянула руку и почувствовала лёгкую дрожь в воздухе: дверь была заперта на магический замок.
— Это я. — Она напрягла больные связки, чтоб её хрип звучал, как можно громче. — Если занят, могу зайти позже, или…
Она не успела договорить, как услышала лёгкий щелчок. Сдерживающая энергия рассеялась и позволила ей попасть в комнату.
Антонис стоял у зеркала в одних только брюках, и что-то внимательно рассматривал. Гвиг никогда не спрашивала у него о смерти, так как с первых дней запомнила, что этот вопрос считался неприличным. Теперь же она сама смогла всё увидеть. В правой части живота у Антониса зияла сквозная рана. Так же, как и из её пореза на горле, оттуда немного сочилась слизь. Гвиг остановилась на пороге, боясь приблизиться даже на полшага. Ей стало жутко неловко от того, что она застала некроманта в такой интимный момент.
— Не пугайся. Я тоже когда-то видел тебя без одежды. — Усмехнулся он и дотронулся рукой до раны. — Просто вдруг решил ещё раз осмотреть её.
Гвиг подошла к нему и внимательнее взглянула на глубокий порез.
— Сделана широким мечом, такие были раньше у гердейлийской армии, их потом заменили на более удобные. Я думаю иногда о том, что хотел бы узнать о своей смерти.
— А ты не знаешь? — Удивилась Гвиг.
— Нет. — Антонис покачал головой, отошёл от зеркала и сел на кровать. — Помнить её, как ты понимаешь, я не могу, а спросить у Норксиса всё как-то не решался. Откладывал этот вопрос, а сейчас, спустя столько лет, он будет звучать ну очень глупо.
— Почему? Ты ведь имеешь право знать. Да и Норксис тебе не чужой человек, он расскажет.
— Расскажет, конечно. Но иногда кажется, что лучше мне оставаться в неведении.
Гвиг молча прошлась от стены к стене, думая о том, что же творилось в голове Антониса. Она знала, что тот всегда был довольно чёрствым, но изредка всё же показывал свою эмоциональную сторону.
— Но ведь если тебя это волнует, ты так и не избавишься от этого груза, пока не узнаешь.
— Да, всё так. — Антонис надел рубашку, — я всё равно спрошу. Просто ты оказалась рядом, поэтому я поделился своим волнением. Мы вроде как тоже друг другу не чужие. Ты, кстати, чего-то хотела?
“Не чужие” — вертелось в голове у Гвиг. “Не чужие, но кто тогда?” — Она знала, что это был слишком сложный вопрос для них обоих.
— Гвиг? О чём ты задумалась? Я говорю, ты что-то хотела, или зашла просто так?
— Просто. — Замялась она. — Мне стало скучно. Все вокруг сходят с ума из-за угрозы войны, а я почему-то даже не боюсь ничего такого.
— И правильно делаешь. Не будет никакой войны. Они в очередной раз приведут свою армию и, либо получат от эльфов, либо не решатся напасть вообще. Рауделль — эльфийский город, тут и говорить не о чем. Обычно, когда кто-то в столице вспоминает, что Гердейлия может на него претендовать, на фоне происходит что-то ещё. Для отвода глаз все эти походы собираются. За столько лет мы это хорошо поняли, а у людей просто нет такого количества времени, чтобы раскрывать глобальные замыслы государства.
— Понятно. Ещё одно подтверждение слухов о том, что трон Гердейлии просто создан для всяких самодуров.
— Именно. Хотя, на моей памяти и нормальные монархи были. Мы в те годы даже думали, что не так уж и плохо быть под их властью. Только вот долго они не задерживались.
Наступление на Рауделль не коснулось вильдеррской армии: ни живых ни немёртвых войск не потребовалось. Однако это не значило, что от храмовников не попросили помощи. Лазарет храма и городские лечебницы были переполнены ранеными. От них узнавали и новости о том, как идёт битва на границе.
Морг ежедневно пополнялся свежими трупами. Некроманты и лекари могли только порадоваться такому поступлению материалов для работы. Гвиг смотрела с ужасом на всё происходящее.
— Такие молодые! Они хотя бы осознают, за что умирают?
Они с Антонисом возвращались из лазарета, где их просили помочь.
— Не совсем. Им внушили, что это будет битва за земли, которые должны принадлежать людям. Военными очень просто манипулировать с помощью подобных установок. — Антонис сделал паузу. — Я, оказывается, тоже был таким.
— Что? — Удивилась Гвиг. — Неужели ты говоришь о…
— Да. Я спросил у Норксиса. Представляешь, я, оказывается, родом из Тирдасада! Ты с севера, там границы рядом, наверняка слышала, что это за страна такая.
