А потому Эйлер даже обрадовался, что времени на рассуждения и анализ увиденного у него больше нет — голоса рыцарей были уже слышны совсем близко, а ветер донес до скоя’таэлей запах дыма и человеческих тел. Эльф увидел, что ведьмак подает знак окружить рыцарей, но пока что не атаковать, и повиновался, памятуя сказанное Яевинном.
«Его приказы — мои».
Хорошо. Пусть будет так.
Эта мысль была последней, а потом времени на раздумья не осталось. По знаку ведьмака, они бросились в бой. Выскочили одновременно с нескольких сторон, взяв рыцарей в кольцо. Эйлер видел, как на лицах людей отразилось изумление, но уже через мгновение его сменила ярость. Это действительно были не кметы, способные наложить в штаны при виде вооруженного эльфа. Рыцари пришли сюда убивать и были готовы сражаться. Бой закипел сразу по всему периметру разбитого людьми лагеря. Эйлер рубил и парировал удары, так и не сумев отделаться от ощущения, что сейчас ведьмак резко сменит курс, присоединится к рыцарям, и тогда…
Но даже на мысль отвлекаться не стоило, потому что он тут же получил сокрушительный удар щитом в бок, не устоял на ногах, упал, чудом не выронив меча. Но поднять оружие не смог — рыцарь зарычал, наступил на кисть эльфа и занес над головой Эйлера меч. В глазах человека эльф прочел свой приговор и понял, что сейчас тяжелое железо раскроит его голову, возможно — рассечет тело до пояса и всё закончится. Из полных ненависти глаз dh’oine на него смотрела смерть.
Яростный крик сорвался с перекошенных губ человека, и вдруг стих так же резко, а сама голова слетела с плеч и покатилась по траве, отделенная от шеи неуловимо быстрым ударом ведьмачьего меча. Кровь хлестанула фонтаном, заливая Эйлера. На миг он снова встретился взглядом с Белым Волком и успел прошептать:
— Hanta.
Услышал ведьмак или нет, Эйлер не понял, потому что тот тут же отвернулся и снова ринулся в гущу боя. Эльф и сам последовал за ним уже через мгновение, потребовавшееся на то, чтобы поднять свой меч, успев порадоваться тому, что рыцарь не сломал ему пальцы. Он помог убить последнего из людей и огляделся, тяжело дыша и смахивая со лба пот испачканной в крови ладонью.
— Это все, — глухо обронил ведьмак, вытирая меч, — они неплохо дрались.
— Для dh’oine? — теперь промолчать было нельзя.
— Для фанатиков, — Gwynbleidd убрал оружие. — Темнеет. Стоит вернуться в лагерь до того, как сюда сбегутся все голодные твари с болот.
Эйлер согласно кивнул, окидывая себя взглядом и ощущая острое желание искупаться. От него зверски несло потом и кровью, а одежда теперь годилась только на то, чтобы вытереть ею сапоги. Кровь рыцаря засыхала на ней, бралась отвратительной бурой коркой и воняла смертью, которая сегодня прошла совсем рядом — на расстоянии ведьмачьего меча, спасшего его жизнь. Ощущать себя должником было неприятно, но Эйлер надеялся, что рано или поздно сможет вернуть этот долг. Правда, пока не имел понятия — как.
***
По возвращении в лагерь Эйлер отыскал в своем заплечном мешке чистую одежду, кусок мыла и полоску ткани, заменявшую полотенце. Прихватив все это, он пошагал к месту, где вода была относительно чистой, не слишком сильно воняла тиной и не особо привлекала утопцев. Краем глаза эльф успел заметить, что ведьмак и Яевинн снова беседуют — по всей видимости, о том, как прошел бой. Его самого командир не звал, а потому эльф решил не тратить оставшееся до наступления темноты время попусту и привести себя в порядок.
К счастью, идти далеко было не нужно, и очень скоро он уже срывал с себя залитые кровью тряпки, с отвращением бросая их на густую траву. Оставшись обнаженным, Эйлер быстро спустился к воде — прозрачной и холодной. Стараясь не обращать внимания на холод, начал смывать с кожи бурые разводы. Мылся тщательно, до скрипа, надеясь, что не успеет простудиться.
Плеск воды и громкое кваканье неугомонных лягушек заглушали все остальные звуки, а потому голос, раздавшийся за спиной, заставил Эйлера вздрогнуть и резко развернуться, запоздало сожалея, что оружие лежит слишком далеко. Но это был не враг. На берегу стоял Яевинн, скрестив руки на груди и внимательно разглядывая юношу. Смотрел пристально, изучающе, молча, а потом сказал совсем не то, что ожидал услышать Эйлер:
— Надеюсь, теперь ты веришь, что ведьмак — друг?
— Он спас мне жизнь, — Эйлер произнес это негромко и нехотя, словно сознаваясь в чем-то нехорошем.
— Вот как? — удивленно приподнял бровь Яевинн.
— Да, — кивнул Эйлер, удивляясь тому, что командиру об этом неизвестно. Почему-то эльф был уверен, что ведьмак обязательно похвастается своим поступком. Люди любят, чтобы их хвалили и благодарили, чтобы чувствовали себя обязанными. — Разве он не сказал?
— Neen. Gwynbleidd не из тех, кто предпочитает слова делу. Впрочем, ты и сам должен был понять это. Слушая меня, вовсе не обязательно прерывать купание, — добавил Яевинн, чуть улыбнувшись. — Или ты собираешься заодно покормить комаров?
