После зала накопителей, невольной подпитки тхеси и сотворения огромного столба пламени в качестве условного знака преграда вышла не слишком внушительной. Стена получилась в пару шагов длиной и едва ли метр высотой, но хватать меня поверх огня профессор благоразумно не рискнул — шагнул в сторону, явно намереваясь обойти препятствие. Я проводила движение взглядом, и стена сместилась вместе с ним.
— Простите, профессор, — вежливо сказала я. — Обещаю, завтра утром я предстану перед ректоратом и отвечу на любые вопросы. Но сейчас у нас и в самом деле нет времени на формальности.
Кавьяр застыл — не то переваривая услышанное, не то просто рассматривая огненную стену: свет от нее был слишком ярким, и ночь вокруг казалась непроницаемо черной, несмотря на фонари. Фасулаки воспользовался заминкой, чтобы успокаивающим жестом положить руку мне на плечо, и расчетливо заметил:
— Вообще-то нам не помешала бы помощь обученного мага…
Договорить и аргументировать он не успел.
С западной окраины донёсся резкий порыв холодного ветра. Огонь будто пригнулся, спасаясь, но не погас, а только вспыхнул сильнее. Я поспешила убрать стену пламени вовсе, пока никто не пострадал от вспышки, но предосторожность оказалась излишней.
Пострадать от огня городу точно не грозило.
Центральные улицы Геполиса тянулись вдоль реки, отделенной от прогулочной зоны только низеньким парапетом: берега здесь и так были высокими, и защищаться от наводнения никому и в голову не приходило.
А зря.
Река забурлила, словно ее пытались вскипятить. Со дна поднялся тяжёлый запах гниющих водорослей и рыбы; он затопил улицы на несколько секунд раньше, чем сама вода — разумеется, ледяная.
— Этого парня нужно держать в пустыне, — обречённо пробормотал Фасулаки, когда первая волна перевалила через парапет, и рванулся к нам с Хемайон — кажется, сам до конца не понимая зачем: справиться с обезумевшей рекой ему было не под силу, защитить нас от холодной воды — тоже, но натура требовала действия.
Только делать в итоге ничего не пришлось. На этот раз профессор Кавьяр всё-таки не позволил подмочить себе репутацию и успел среагировать, прежде чем затопило весь город: речная вода хлынула на брусчатку — и тут же взмыла вверх, описав в воздухе чудовищный полукруг, и звучно хлюпнулась обратно в русло. До нас долетели только холодные брызги — и то, большая часть досталась спине Фасулаки, поскольку он успел сгрести нас с Хемайон в охапку и закрыть собой.
— Это не ваш друг в беде, — мрачно изрек профессор Кавьяр, не рискуя оборачиваться. Голос у него дрожал от напряжения. — Это весь Геполис в опасности, пока этого проклятого полукровку не вернут в общежитие!
Мне слова профессора показались оскорбительными и неуместными, но предпочла считать их молчаливым разрешением действовать по своему разумению — и сорвалась с места, потянув за собой и Фасулаки, и Хемайон.
Чем ближе к дому Бианта, тем сильнее становились порывы ветра. На нужной улице у меня уже свистело в ушах, а промокший подол облепил ноги и леденил их до полной потери чувствительности: экспериментировать с обогревом прямо на бегу я не рискнула, и союзники, которым досталось куда сильнее меня, не тряслись от холода только потому, что ни на секунду не останавливались. За спиной постоянно ревело, журчало и хлюпало, будто кто-то пытался развернуть вспять водопад — без особого успеха.
— Тэрон! — не выдержав, закричала Хемайон, в очередной раз поскользнувшись на жидкой грязи.
Словно в ответ на ее оклик, ветер взвыл совсем по-звериному. Придорожные кусты согнулись и затрепетали, будто в притворном благоговении; очередной порыв взметнул облако сора — уже не такого мелкого, как прежде, и я зажмурилась, закрывая руками лицо. Потому, вероятно, и не поняла, что произошло в следующий момент. Что-то упруго ударило меня по всему телу разом, играючи отшвырнув назад, прямо на Хемайон. Я сбила ее с ног и, кажется, только чудом не раздавила, но даже спросить ни о чем не смогла — разыгравшаяся буря в буквальном смысле затолкала слова мне обратно в глотку. Фасулаки успел схватиться за чей-то невысокий заборчик и что-то кричал. Ветер сносил его голос, не позволяя ничего разобрать, и в конце концов Димитрис просто ткнул пальцем в сторону дома профессора Бианта.
Я посмотрела туда и с нездоровой мстительностью подумала, что Кавьяр снова ошибся. Город был в опасности вовсе не из-за полукровки.
Над западной окраиной Геполиса изгибалась тонкая воронка зарождающегося смерча.
Фасулаки прокричал что-то ещё, не выпуская из рук заборчик, и топнул босой ногой по дороге. Земля под нами с Хемайон вдруг резко ушла вниз, формируя не то закрытую колыбель, не то звериную берлогу, в которой можно было переждать магический бой. Свист ветра в ушах оборвался, и я наконец-то услышала свой собственный крик.
— Тэрон! — я подхватила юбки и попыталась выбраться наружу, отчётливо ощущая, что наше подземное убежище все ещё движется вглубь, а округлое отверстие выхода отдаляется с каждой секундой. Фасулаки, как обычно, не мелочился. — Тэрон!
— Стой! — Хемайон повисла у меня на спине. — Стой!
