С этим у меня тоже не сложилось. Стоило ей всем весом навалиться на мои плечи, как я потеряла равновесие и упала на земляной пол убежища, больно ободрав ладони.
— Ты ему сейчас ничем не поможешь!
Наверное, она была права. Но внятного диалога у нас опять не вышло.
Сперва я почувствовала уже знакомое умиротворение — будто пушистое облачко в груди. В голове прояснилось, ладони перестало обжигать бесконтрольным даром, и я выдохнула с облегчением… а потом облачко обернулось ледяной глыбой.
Кажется, теперь я понимала, что имел в виду Тэрон, когда говорил, что не может согреться. Только теперь это было совершенно не важно.
На стенах убежища танцевали огненные отсветы, но источником была не я. В отверстии, ведущем наружу, виднелось рыжее зарево — и больше ничего. Воздух стал сухим и жарким, как в пустыне; я всё-таки вывернулась из хватки Хемайон и медленно подползла к выходу — не столько потому, что передумала бросаться на выручку, сколько из-за внезапной слабости в промерзших ногах.
Воронка смерча больше не была серовато-белой. Теперь ее обвивало пламя — не гаснущее от ветра, а напротив, раздуваемое им.
— Тэрон, — бессмысленно повторила я, хотя думала вовсе не о полуэльфе, а об Ианте Патрину.
Фасулаки говорил о ней как о женщине с талантом к организаторской работе. Староста, старшая по женскому крылу, царица журналов посещаемости и королева расписаний — такой она была в его глазах.
Димитрис ни слова не сказал о великом магическом даре. А вот королевский рекрутер вспоминал, как Ианта умудрилась до такой степени переполнить накопители, что расплавила трубы над печами.
Кажется, профессор Биант забыл упомянуть, что сделала она это в тот же день, когда спалила зал накопителей.
Потому что маг воздуха мог усилить ее способности безо всякой тхеси — просто раздув огонь… а ещё это означало, что с моим даром профессор Биант был способен добиться гораздо большего, нежели подпаленный зал накопителей. Я бы не слишком удивилась, если бы ему удалось-таки устроить пожар масштабом с город!
Фасулаки, видимо, подумал о том же, что и я, а потому задерживаться на своем посту не рискнул — как и геройствовать в одиночку. Не прошло и минуты, как он скатился в яму к нам с Хемайон и тут же вцепился мне в плечи. Я вздрогнула от неожиданности: ладони у него были горячими, как угольки.
Или это я так сильно замёрзла?..
— Это тхеси, — слишком быстро заговорил Фасулаки, тревожно всматриваясь в мое лицо. — Тэрон не смог справиться своими силами и теперь тянет из тебя дар. Только вот на расстоянии он не способен определить, когда остановиться, и
— Как? — спросила я и сама удивилась тому, как тихо прозвучал мой голос.
Фасулаки пробормотал что-то нелестное о первокурсниках и профессоре Кавьяре, который так и не преуспел в преподавательском деле, но прервал сам себя, тряхнув головой.
— Сосредоточься на том, чтобы использовать дар самой. Сейчас его уже не хватит на двоих, и связь оборвётся.
Легко сказать! Сил уже и в самом деле не хватало. Даже когда я опустила взгляд на собственный подол и вяло подумала, что неплохо бы его высушить наконец, дар не отозвался. Словно и не было у меня никакой власти над огнем.
— Соберись! — потребовал Фасулаки, ещё сильнее сжав пальцы на моих плечах.
Я с опозданием осознала, что практически повисла на нем. Силы утекали гораздо быстрее, чем казалось поначалу, причем уже не только магические. Я попыталась вспомнить, что читала об истощении у необученных магов, но стоило только прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться, как навалилась густая, тяжелая темнота — а через мгновение я пришла в себя из-за того, что меня встряхнули, как тряпочную куклу.
Фасулаки уже не удерживал меня на ногах. Он сидел на земляном полу ямы, а я лежала на коленях у Хемайон — такой бледной и испуганной, словно ей предстояло вернуться в тот проклятый подвал.
— Совсем холодная, — растерянно пробормотала подруга, сжав мои ладони, и подняла взгляд на Фасулаки. — У нее никогда не бывает холодных рук. Это у Тэрона вечно…
Неправда. Когда Тэрон прикасался ко мне, руки у него всегда были теплыми. Выходит, он тянул мой дар постоянно? Даже когда в этом не было никакой нужды?..
Фасулаки тоже взял меня за руку, будто не поверил Хемайон на слово и хотел убедиться лично. Ничего утешительного не нащупал, но подхватил меня и перетащил к себе. Я не пыталась сопротивляться: он был теплее, а сил у меня уже не оставалось.
— Аэлли, они же спалят весь Геполис, если ты их не остановишь, — беспомощно пробормотала Хемайон и обхватила себя руками.
Это я и так понимала. Воздушный дар при правильном применении, оказывается, мог куда больше, чем просто вентилировать подземные шахты и разносить цветочные ароматы по бальным залам: изолировать магов земли от их стихии, создавая каверны, лишать магов огня контроля над пламенем, делая применение их способностей попросту опасным для них самих… только вот с водой выходило хуже. Если бы профессор Кавьяр не противостоял Тэрону, кто знает, понадобилась бы полуэльфу тхеси?
