Подмена истины видна,
Чужой программы хладнокровность -
И вот зомбирует она.
Охальный поп дарует весть,
Доверчивых молодоженов обрекает
На жизнь такую, как она и есть,
Там всё дурное обитает.
Кон Рита в атавизме уличён,
Везде повсюду секс, порнуха,
Поправшие отцов, народом наречён,
Монах, такая оплеуха.
Всё начинается с детей.
Попы насильно причащают,
Так то, лукавый виноват злодей,
Коль бабы алкашей рожают.
В отечестве пророк без чести
И Богом избранный народ,
Был огражден от рабской вести,
Отдали «гоям» – что ж, умный ход.
А жизнь полна курьёзов разных,
Многогранностью окружена,
В ней не ищи моментов главных,
Ведь каждый миг своя цена.
Прожить ее без сожаленья
Способны глупый иль мудрец,
Но мудрость – редкое явленье,
У глупости худой конец.
Твой ум едва для знаний,
Берётся лишь из любопытства,
Но полон путь тот порицаний,
Откуда ж умным расплодиться?
В одном лице и Пифагор я и Кюри
Веду отсчет с начало мирозданья.
Мы Люцифер и как ни укори,
Но альтруизма ради и созиданья.
Зришь детективный сей сюжет,
Колен Авраама сорок два,
Родни Иисуса будто нет,
Прервался род вдруг навсегда.
Беспечность чужда иудеям,
Но вдруг им недосуг считать,
Быть может, чьим ни будь велением
Вдруг решено не дать вам знать.
А ведь хотелось бы, признайся,
Но любопытство, увы, грех,
С сим утверждением распрощайся,
Про всё знать будешь вся и всех.
А впрочем, прав, наверно, ты,
Но там про Кесаря динарий,
Не нужно лишней суеты,
Когда чужой тебе сценарий.
Ведь иудейский царь, в том суть,
Всё этим сказано сполна,
Глаза монах спеши разуть
И просто вдумайся в слова.
Ты не погибшая овца,
А знать диагноз по ошибке,
И не Израиль дом отца,
И, что сверх «только», то – излишки.
Мудрее предки твои были,
«Излишками» не льстило быть
Огнём, мечом их окрестили,
За них решили, как им жить.
Ведь заповедал в назидание
В язычников не лесть уклад,
Учеников его старания -
И вот с мечом на брата брат.
Ты скажешь: принявши мученья,
Взвалил людской на плечи грех,
И спас всё разом поколение,
Но от чего ни уж-то всех?
Быть может, просто он исполнил,
Чему начертанному быть,
Никто чтоб больше не поспорил,
Его чтоб было не забыть.
Но ведь без тьмы не ведом свет,
Мы дополнения друг друга.
Иисуса, может, стёрся б след,
Не будь предателем Иуда.
Напутствовал: «Делай скорей»,
Иуду к пропасти толкал,
Чтоб удивлялись иудеи,
Момент чтоб истины настал.
А что ж Иуда? Он в забвении!
Орудьем избраного быть,
И душу обрек на мученья,
Иисусу Богом чтоб прослыть.
В геене огненной сгорает,
Исполнивший пророчеств долг,
Иисус на небе восседает,
Но ведь где скромность, там и Бог.
Ты думаешь, что довод неуместен,
Ну, сделай шаг и отрекись,
Подумай, будь с собою честен,
Всё явным станет, не молись.
Я дам тебе, что пожелаешь-
Богатство, женщин, славу, власть…
Ну как же ты не понимаешь -
От жизни ты получишь всласть!
Не для мучений ведь она дана,
Но наслаждений и познаний.
Испей бокал её до дна
Без сожалений и терзаний.
А я красив, интеллигентен
И не в лохмотья я одет,
Во всех вопросах компетентен,
Со мной ты будешь жить без бед.
Я царь земли, мне всё подвластно!
Но стой, который час сейчас, скажи?
Да не молчи же ты напрасно» …
И вот запели петухи…
Луч света робко показался,
Как жалок, собеседник стал,
Заёрзал, съежился, взорвался,
Лишь смрадный пепел под ноги упал.
«Интеллигент» в совок вместился,
Монах на мусорку пошёл,
Три раза перед тем крестился,
«Царь» царствие своё нашёл.
Не торопясь, монах поднялся,
Тугую дверь опять открыл,
Вчерашний день простым казался
Той ночи, что он пережил.
«Про Васю» (20.04.2002 г.)
Вот уже, который день
Пьян был Вася в дребедень.
Не от радости иль счастья,
От душевного ненастья.
Хандра – русская болезнь,
Когда шлют проблемы в пень,
Но лишь стоит захандрить
Вероятность есть запить.
Вася наш на всё забил
И по-чёрному запил.
Без разбора пил и счёта -
Довела его работа.
Пил он водку и вино
И с тоской смотрел в окно.
Пиво градус понижало,
Но лишь утро, всё с начало.
Ночь и день перемешался
И так месяц продолжался…
По диплому педагог
Содержать семью не смог,
Тёща подливала масла,
Дескать, растила дочь напрасно.
Для семьи его зарплата,
Что дуршлаг в коем заплата.
И семья в лице Людмилы
Поступила очень мило,
Забрав вещи и кота
Не оставила следа.
Назло времени картина
Как колхозная скотина,
Когда пашешь каждый день,
Но долгов повсюду тень.
Вася – грузчик на заводе,
Унитазы нынче в моде.
Но завод почти что год
Им зарплаты не даёт.
Чтоб не грянул резонанс,
Как зарплату и аванс,
Вместо денег в месяц раз
Выдают им унитаз.
Не смог Вася доказать,
Что мужик он, так сказать,
Унитазом всех снабдил,
Что не долг так, то пропил.
Тары вот уже вагон,
Доверху забит балкон,
Надобно мешок набрать
И в ларёк ближайший сдать.
Отварил Василий дверь,
Хочешь, верь или не верь,
Нечто перед ним сидит
И глазищами глядит.
Вася, чтоб не вдарить в грязь,
Полбу сволочь эту трясь:
«Что задумал, негодяй?
Ну, быстрее отвечай!
Чай бутылки слямзить хочешь,
Да ещё мне рожу корчишь!
А зелёный, что замёрз?
Леший кой тебя принёс?»
Кряхтя нечто отошло
И в сознание пришло…
Отвечает гость по-русски:
«Мол, не рассчитал нагрузки,
Поломало двигатель,
Вот такая канитель».
«Не томи больную душу,
Недосуг лапшу на уши!
Ты мне брось мозги пудрить,
Тебе меня не обдурить.
