Когда он вернулся, я накормила его ужином, после чего, инспектор, он залез в ванну — наибольшее доступное ему приближение к мраморному гробу — и залег там, прикрыв чресла наволочкой. Потом запрокинул голову, разинул рот. По его мнению, ужасная картина разинутого рта навела Мунка на мысль о способности картины лишить человека веры: ничто не имеет так мало общего с духовностью, не говоря об обновлении, как разинутый рот. В этом пункте я со всеми ими согласна. Арни являл собой убедительнейшую картину конца религии: одна клешня-рука свисала с края ванны (я не говорила, что месяцем раньше он был Давидовым Мюратом?) а голова указывала на потолок, выше которого не реяло никакого всемилостивейшего Небесного Отца. Я то заглядывала в ванную, то расхаживала взад-вперед, рассуждая на разные темы и не ожидая, что он выйдет из своего оцепенения. Я уважала его желания. Он жаждал познать другого, и я ему не препятствовала. Если бы не поломка стиральной машины, из-за которой у меня возникла необходимость простирнуть кое-что в ванне, все это затянулось бы еще на три дня.
— Арнольд Фини!.. Арни!.. Арни! Гляди, простудишься! — Я решила, что прямо так, с открытым ртом, он погрузился в сон.
Но его погружение оказалось глубже.
Я знаю, в чем меня обвиняют. Если бы я соизволила прервать свой монолог и закрыть рот, то, возможно, догадалась бы закрыть рот и ему.
Задним умом все крепки.
Классическая остановка сердца. Не надо слишком усердствовать с выходом из собственных пределов.
Звучало удивление, как это меня не насторожило изменение цвета его кожных покровов, но я объясняла, что видела в этом поиск им художественного правдоподобия.
В этом была и хорошая сторона: он умер за своим любимым занятием.
И по крайней мере обошлось без предсмертных воплей.
На сюжет Гольбейна получилась хорошая вышивка. В натуральную величину, белым шелком — в самый раз для савана, с намеком на гнилостную зелень. Я добавила сюрреалистический эффект — мух, влетающих Христу в рот и вылетающих наружу. Снизу черная подпись:
Вельзевул в гостях у Господа
Она забыла, где хранится эта вышивка. Где-то в кладовке. Ничего, Эйфория наткнется на нее и лишится чувств, почти как Достоевский, все же избежавший обморока.
<p>15</p>
