Началось все — и потом продолжалось — совсем как благотворительное посещение трущоб. Моя первая поездка на автобусе после войны? Этого не может быть. Но определенно первая после того, как Поршень Пит запустил ручищу себе в карман и на всю жизнь покрыл транспортные расходы Сэнди, а заодно и мои. По его мнению, это давало ему право наносить визиты, в том числе мне. Феодальное право первой ночи — и всех последующих. Пускай, если я была в настроении. Я невысоко ценила свою стыдливость. С другой стороны, я считала, что он мог бы делать больше, чем дарить Сэнди боксерские перчатки и с ним боксировать. Однажды он даже отправил его в нокаут.
— А теперь я примусь за тебя, — объявил он, раздувая перья.
— Прямо при лежащем сыне?
— Ничего с ним не будет, — заверил он меня, полагая, что прийти в себя после нокаута — обязательный ритуал в процессе возмужания мальчика.
— И, очнувшись, увидеть, как его отец приходует любовницу?
— Почему бы нет?
— Ему всего пять, — напомнила я.
— Чем скорее, тем лучше.
Так о чем я? Конечно, об автобусах. Забавную роль они играли в моей интимной жизни!
Сирил — пора назвать отца Пена настоящим именем; раз я не могу высмеять его сильнее, чем оно выставляет на посмешище само себя, то пусть он им и зовется, — Сирил ничего не имел против того, чтобы стоять вместе со мной в очереди на автобусной остановке. Он садился в автобусы так, как верующий зажигает свечи. Автобусы его узаконивали, особенно набитые битком. Он обожал уступать место. Если удавалось простоять час, он был на седьмом небе. Он совпал с периодом моей жизни в городке Шорхэм-он-Си и как принципиальный противник автомобиля с трудом до меня добирался. Если бы он разрешил, я бы купила ему на деньги герцога Смегма Магма автобус. Но владеть автобусом — не то же самое, что влезать в него на остановке, поэтому при каждом упоминании мной этой возможности он отворачивался, как отворачивается от барбекю вегетарианец, не желая оскорблять варварским духом свое обоняние.
