Китаец присел рядом с Ушаном и положил ему руку на лоб. И даже Слепой склонил голову. Это разительно отличалось от поведения Бориса и его преторианцев.
— Мы уважаем своих погибших товарищей, чего не скажешь о других отделениях, — сказал Кунц, закуривая сигарету, — и раз ты в моей группе, ты должен кое-что уяснить. Знаешь, Немо… Там на Земле были очень популярны телевизионные шоу, где люди, поставленные в определенные условия, должны были играть в одной команде, но в то же время каждый был за себя. И им приходилось предавать, подставлять, «съедать» друг друга, образовывать временные союзы. У вас в России наверняка было что-то подобное…
Я кивнул в знак согласия.
— В Аду то же самое, только ставка несколько выше… Я тебе говорю это открыто, парень ты, вроде, неглупый — иначе у Бориса не было бы на тебя планов. В общем, дружба здесь явление редкое. Потому как не сегодня завтра твой товарищ окажется слишком слабым, чтобы быть человеком. Я не исключение. Я тебе не даю никакой гарантии, что я не предам тебя. У меня нет гарантии, что ты не предашь меня. Я не буду говорить, какой я хороший, я такой же кусок дерьма, как и все, кто здесь оказался. Но за меня скажут мои люди, Слепой и Ли. Мы много чего повидали с ними вместе. Более того, мы поклялись вместе и уйти в случае чего. Потому доверять мне можно. Если ты меня сдашь — я просто плюну тебе в лицо. Мною не движет страх, я не боюсь умереть еще раз.
— Я понимаю, Кунц.
— Я надеюсь, что ты понимаешь. Поддерживая друг друга, проживем дольше. Ладно, пойдем посмотрим, что там Слепой наколдовал.
Ресурс оказался в следующей комнате. Он представлял из себя диковинный кованый сундук. Старый, но прочный, с железными засовами. Замков не было, так что открыть его не представляло труда.
Кунц откинул крышку. Сундук был забит доверху.
— Готовьте рюкзаки.
Патроны, еще патроны. Две пары ботинок, новых! Как будто только с фабрики. Белье, пачки патронов 12 калибра. Уложено было все в полном беспорядке. Свитера. Наконец Кунц добрался до дна.
— Все, пакуем.
— Дождь. Скоро будет настоящий дождь, — произнес Слепой, приподняв вверх указательный палец.
И действительно — заметно потемнело. Тучи, заволакивающие небо, стали более плотными.
Кунц нахмурился.
— Вчера он говорил об этом дожде и о черных тучах. Что-то не очень хорошее ждет город. Ладно, поспешим.
— Когда темно,
Мы выдвинулись «домой». Больше никто не проронил ни слова.
Дождь усиливался, плотные черные тучи заволокли все небо, и вокруг стало еще темнее. Успеем ли дойти? Ориентировался я в мертвом городе очень плохо, но Кунц знал дорогу и уверенно шел впереди группы. По растрескавшемуся тротуару потекли ручьи дождевой воды, нагруженные тяжелыми рюкзаками, мы шлепали по лужам, звуки наших шагов казались мне непривычно громкими. Вот-вот и мутанты со всей пустоши устремятся к нам. Но больше меня волновало другое. За какие-то часы я пережил множество событий, которых и близко не было в прошлой моей жизни, хотя я и не помнил ее толком. Я уже несколько раз возвращался к версии глубокого сна — уж слишком стремительно разворачивались события.
— Эй, побыстрее, что вы так долго? — окрик часового у ворот Убежища возвратил меня обратно в реальность серого Ада. Мы пришли «домой».
Кунц промолчал, жестом приказав ему не мешаться и пропустить нас.
— Что-то не так. Не как обычно, все на взводе. Дозор из пустоши не вернулся, — сказал он Кунцу, — еще немного и мы закроем ворота!
Кунц ничего не ответил. Видимо, он был намного опытнее и был готов к ухудшению ситуации. А может, может, и ждал этого. Откуда я знаю, что у него творилось на душе и насколько он был близок к тому, чтобы прекратить лишенное смысла существование? Казалось, в его взгляде наряду с отчаянием и тоской, присущей почти всем грешникам, была твердая решимость — при прогрессировании распада совершить самоубийство. В нем отсутствовал страх смерти.
В главном зале царило нездоровое оживление, напряжение и нервозность. Бесцеремонно оттолкнув какого-то бойца, к нам подошел Номад. Он, как обычно, выглядел невозмутимо.
— Что? — спросил он, указывая на рюкзаки.
— Патроны, одежда…
— Негр?
— Погиб.
