Естественно, мужчины берут грубой силой, а дамы головой и знаниями. Все должны придерживаться требованиям военных и обязательно соблюдать комендантский час. Семьи понимали структуру дела, ведь в последнее время жили по строжайшим законам. Им было знакомо полное подчинение.
Прошло время, а ситуация совершенно не изменилась, а только ухудшила напряженную атмосферу общины. За год Кирк помрачнел и стал куда суровее, чем раньше. Доверие сошло на нет, и только одна семья спасала от невзгод. Одна улыбка сына приводила в чувства, давая стимул жить. И он жил. Жил ради ребенка и ради красавицы жены. Он работал на военных, собирал припасы и то, что было в списках.
Вспоминая первый год, волосы вставали дыбом. Мертвые появились из ниоткуда. Сначала их было мало, а потом количество увеличилось до сотен и тысяч. С первым потоком военные справились с лёгкостью, а после начался настоящий хаос. Орда заражённых явилась из неоткуда, и военной мощи было недостаточно. Они погибали, один за другим. Погибали снижая шансы на победу в принципе.
Нежить смела военных первых рядов, и оставалось бежать на транспорте, теряя припасы и людей. Военные не вернулись. Орда сожрала их заживо, превратив в себе подобных. Таким образом, армия врага пополнилась. Ее мощи хватило, чтобы навредить лагерю.
Семье пришлось покинуть убежище в поисках нового. Ведь военный режим не спас, а только усугубил ситуацию. Начались массовые расстрелы, из-за которых здоровье сына стало хуже. Удача повернулась к семье, и те нашли новый лагерь в лесу. Взамен на убежище для родных мужчине приказали искать припасы и оружие. Военный справлялся с задачей, и все было спокойно.
Выбираться в мир монстров было не безопасно, но стимул вернуться был самым сильным. Семья ждала его, и это стоило многого. До самой ночи мужчина играл в мячик с сыном, а тот дарил ему ощущение счастья. Жена снова пошла в церковь. Конечно, это не спасает от гибели, но на душе становится лучше.
Второй год протекал мучительно медленно. Жена стала замкнутой, а сын молчалив. Приход отца не вызывал столько эмоций, сколько было раньше. Более приход отца не радовал, а только провоцировал легкую улыбку. Игра в мячик не доставляла удовольствия. Мальчик предупреждал отца о странных повадках матери и вовлеченность в церковные молитвы. Икогда тот посетил церковь, ему не понравилось увиденное.
Позже Кирку дали задание найти выживших и привести их в лагерь. Вера в человечество и новые лица в общине смогут подбодрить людей и вновь разжечь огонь в их потухших глазах. Этот месяц оказался самым мучительным. Военный не переставал скучать по родным, отчего сердце предательски щемило. Потом произошло непредвиденное.
Мужчина возвращался в лагерь глубокой ночью в надежде увидеть сына и, наконец, прижаться к своей любимой. Путь был не близким, поэтому пришлось поселиться в пустующем поселке на какое-то время. Набравшись сил и пополнив рюкзак новыми припасами, он двинулся дальше.
Вместе с ним шли двое мужчин и одна женщина. Этого вполне хватало, чтобы люди вновь поверили в счастливый конец. Во время приближения к поселению костер на его территории вспыхнул подозрительно сильно. Пламя взмыло в небо и будто бы задело сере тучи. Оно имело знакомый синий оттенок, так напоминающий о прошлых событиях.
На домах и ограждениях гуляли тени людей. Белоснежная луна добавляла света, но не могла победить яркое зарево. В районе деревьев голосили совы, а ночные звери дополняли их серенады. Ветер раскачивал листья деревьев, и те шелестели, принося нотки металлического запаха.
Кирк напрягся всеми мышами. Он не хотел знать, что происходит в лагере и хотел рвануть туда прямо сейчас. Люди в переполохе толпились возле костра, через которых сложно было рассмотреть ту сторону. Грубо расталкивая народ, военный пробирался к центру, затаив дыхание и сжав зубы до скрипа.
От того, что находилось там, мурашки табором пронеслись по его спине. На коже резко проявилась испарина, из-за чего грязная одежда прилипла к телу. Грудь почти не двигалась, ведь легкие не могли набрать достаточно воздуха. Дыхание стало прерывистым, а взгляд с болью скользил по земле, пытаясь разглядеть маленькое тело на грязной сырой земле.
Сердце разрывалось на куски. Тело не желало слушать хозяина и постепенно становилось ватным. В один момент ноги дрогнули, и мужчина упал на землю, сильно ударившись коленными чашечками. Он больше не мог двигаться, но все ровно пытался затронуть бездыханное телу сына.
Слезы боли текли по щекам, обжигая кожу, и даже моросящий дождь не помогал их смыть. Глаза с ужасом разглядывали знакомую зеленую футболку, испачканную кровью и тонкое запястье с фенечкой такого же цвета. Зеленый был любимым цветом его ребенка. Он символизировал жизнь, которой не стало в одно мгновение. Самое страшное, что смерть наступила не в результате нападения зараженных. Прямо по центру груди ребенка находились странные символы и нож.
