Но такие страшные моменты научили меня кое-чему. Никогда нельзя отрицать. Нельзя отрицать даже самое плохое. Я не могу сказать, что никогда не преступлю хотя бы одну библейскую заповедь. Не могу. Да и не держу себя сильно. Ведь чрезмерный самоконтроль способен лишь либо забрать уйму сил, которые могут быть потрачены на другое, более ценное дело, либо способствовать тому, что запрещаемого будет хотеться ещё сильнее, всё сильнее и сильнее, пока не наступит роковой момент. Поэтому у меня есть только две точки зрения: «согласна» и «не против». Я не могу быть с чем-то категорично не согласна или говорить, что что-то невозможно, чего-то не существует, что-то делать не буду. Самая негативная моя точка зрения – «не против». Я не говорю, что инопланетян нет – я не против, не отрицаю их существование. Я не говорю, что никогда не буду пить алкоголь – я говорю, что всё возможно, может быть, и подразумевая под этим, что позиция «против» перевешивает «за». Точнее я могу говорить, что я категорически против чего-то, но в моём сознании всё равно живёт только две точки зрения.
А ещё эта борьба сделала меня на порядок сильнее. Но это такое. Побочный эффект, скажем так.
Голос повествователя преследовал меня. И он слышался, когда я была в одиночестве. За бабушкиным домом на старом миндале висела качель из старой покрышки. Я включала депрессивную музыку и раскачивалась назад-вперед.
Мне никто не мешал. Я могла сидеть вот так вот часами. Большинство воспоминаний такие мрачные. И я так счастлива, что смогла выбраться из этого мрака.
Когда я качалась, я думала о бытие и бренности, как бы пафосно это ни звучало. Я не видела ничего сверхъестественного в своих мыслях. Я думала и думала, думала и думала.
Но через пару лет я осознала один интересный момент: те вопросы, над которыми обычно думают в моём возрасте, я уже решила, сидя в том тихом царстве.
Прошло чуть-чуть времени. И мои гормоны начали шалить сильнее. И у меня появились навязчивые мысли. И навязчивое желание быть любимой.
Сначала я не видела в этом ничего плохого. Мне так было интереснее. Но эти мысли стали занимать всё больше пространства в моей голове. Love story шли в моей голове как непрекращающийся фильм. Меня это не удручало.
Тем более эти тупые фантазии помогли мне научиться проигрывать в голове длинную историю, создавать её и запоминать. А это помогло и помогает при написании произведений. Так что это скорее не наказание, а необычный skill, который помогает совмещать приятное с полезным.
Навязчивые мысли. Ну да ладно.
Я начала замечать кое-что посерьёзнее. И это вызывало у меня куда можно больше возмущений. Вот это-то я и хотела изменить.
Я начала смотреть на девушек. Девушки интересовали меня на порядок сильнее, чем парни. Ну, на вторых в реальном мире мне было плевать. Мне не интересно. А вот девушки…
Каждый раз, когда я видела привлекательную особу, мой взгляд стремился в её сторону. Я думала, что это нормально. Ну, подумаешь. Но это становилось регулярным явлением.
Я пыталась тешить себя мыслями о том, что это нормально. Но заметила ещё кое-что: я не сравнивала себя с красотками, на которых смотрела. Мне не интересна была их красота в отражении на мою. Мне была интересна просто их красота. Просто их формы. Просто. Просто. Просто.
До двенадцати лет я думала, что девушка не может любить девушку. Но потом узнала это от брата. И немного задумалась. Но так как я росла в гомофобной семье, моё отношение к квирам оставляло желать лучшего. Я верила в то, что об этом говорят. И отрицала себя.
Но к этому вернёмся.
Я была одинока во всех отношениях. Никто меня не понимал. И никто не желал понять меня. В то время, если я обменивалась в родными парочкой фраз в день, это было хорошо. Но обычно мы не говорили вовсе, максимум – поздороваться и всё.
И хотелось их любви. Любви хоть кого-то. Но любила только я… И то я любила одиночество, я любила пустоту, я любила тишину, я любила расстояние, я любила жить в бреду. В бреду своего разума, который всё-таки был прав. Но мне не хотелось его слушать так же сильно, как мне не хотелось слушать и слышать людей. Которым я не важна.
Ех… А ведь действительно. Всю мою жизнь другие люди для меня были намного важнее, чем я для этих людей. Да и к этому моменту ничего не изменилось. Но я так не страдаю. Я горжусь этим, я горжусь тем, что я не утратила свою теплоту и чувствительность несмотря на то, что многие говорили, что это необходимо для нормальной жизни, что так я буду вечно морально несчастна. Но оказалось, что всё не так. Просто нужно открыть душу для любви и любить всё. Не важно, любят тебя или нет. Ты должен любить весь мир. Весь мир.
И мир отблагодарит тебя за это.
В 2016 я завела первый дневник. Это была тетрадка на 96 листов, на обложке которой – осень. Туда я записывала важные события за день и интересные мысли. Впоследствии этот дневник превратился в несколько плотно склеенных тетрадей, в каждую из которых я записывала что-то своё.
В основном записи того периода блещут пессимистичностью. Но есть там пара радостных событий.
