Лиль почему-то не могла перевести взгляд на реку: рассматривала обрывки кроссовок, оставшиеся на том месте, где только что был Герка, и только боль в пальце из-за откушенного на нервах ногтя привела ее в чувство.
Герка одним махом преодолел расстояние до Данги и вздернул его за загривок.
Не останавливаясь, походя - поймал в прыжке и потащил за собой.
И Данга - умница, мальчик, - увидев, что творилось за его спиной, сопротивляться не стал. Покорно запрыгал вслед за братом обратно, тому даже не прошлось и дальше придерживать его за шиворот.
Тут Лиль услышала первый коллективный выдох.
Подошел Эдде. На его поясе что-то встревоженно булькала рация.
- Ким, это... мы не собирались его выпускать. Он сам спрыгнул.
Кид достал откуда-то из кармана сигарету, сунул в рот, но не зажег - начал жевать. От Эдде отмахнулся.
- Ким, Умарс не должен был участвовать! - Повторил Эдде, и вдруг замолчал, глядя на залитую его кровью футболку.
Это Ким отмахнулся еще раз, но в этот раз выпустил очень убедительные когти.
Лиль кожей почувствовала, как люди сделали дружный шаг назад. Разъяренный кот, который себя не слишком-то контролирует... Это серьезная опасность для жизни.
Не отступили Эдде, Амме и еще пара песчанок. А еще группка жаб, достаточно укуренная, или достаточно отбитая, или и то, и другое, чтобы не испугаться.
- Ким, - сказала Лиль, глядя, как Герка вышвыривает младшего брата на противоположном берегу, разворачивается и возвращается обратно, - не вмешивайся.
Герка прыгал уже далеко не так быстро, как в начале. Он заметно припадал на левую ногу. Пару раз он поскальзывался, но каждый раз выравнивался. Бревна под ним проседали слишком уж глубоко, и теперь это не компенсировалось скоростью.
Еще больше он сбавил темп, когда оказался на расстоянии метров десяти от Умарса. Он не помогал, не мешал, не окликал - просто следовал тенью.
И когда Умарс прыгнул на берег, Герка, кажется, отвлекся, выдохнул, расслабился. Неудачно встал на бревно, но повернулось, и он свечкой ушел под воду, успев по пути смачно хрястнуться головой о какой-то сучок.
Никто не двинулся.
И Лиль понимала, что никто не двинется.
Никто не имел права двинуться. Герка нес наказание за то, что пустил на попрыгушки хищника.
Дернулся было помогать Ким: его брат был уже на берегу, поэтому песчанки не стали его задерживать - решили, что Ким хочет проверить Умарса... Но Лиль уперлась ладонью ему в грудь, не пуская сделать глупость.
Ким тяжелее Герки.
И коты не в ладах с водой. Умарсу просто повезло.
- Нет, - тихо сказала Лиль.
Достала из кармана куртки сережку и сунула ее в ухо, раскровив мочку: руки дрожали.
- Я разберусь. У меня есть право. Я проиграла в литивоме. Слышите?! Я проиграла ему в литивоме!..
На вокзале Жаннэй чуть не наступила на коленопреклоненную Ылли.
Жаннэй вовсе не имела привычки наступать на тех, кто просит у нее милости. По правде говоря, у нее и милости-то редко просили, а уж такой архаично глубокий поклон она встречала впервые.
Чтобы человек распластывался по плитам вокзала и не поднимал головы, пока Жаннэй раза три не попросила встать... Нет, ни разу такого не было.
Просто не сразу заметила, а Герка не счел нужным предупредить. Наверное, из-за какой-то местной традиции. Или из-за того, что очень старался не споткнуться в своих пыточных зимних сапогах и смотрел только себе под ноги.
А Ким немного отстал.
Поэтому Жаннэй чуть не наступила на Ылли. Она не сердилась и не была раздражена. Просто случайность.
Она протянула руку, чтобы помочь ей подняться.
- Я должна была понимать, мудрая Жаннэй, что не стоит просить знакомого моего знакомого воздействовать на вас даром, - сказала Ылли, нисколько не понизив голос.
Жаннэй невольно оглянулась. К счастью, они приехали очень рано, и кроме них на перроне была только пара бомжей, да и те в значительном отдалении.
- Раз ты пришла сама, значит, готова объясниться, - пожала плечами Жаннэй, - как видишь, последствий не было, так что мне нет смысла писать докладные записки... если, конечно, я решу, что у тебя и правда были причины так поступить. Я готова тебя выслушать. Но не здесь, конечно.
Они оказались в кафе "У ласточки" минут через пятнадцать. Жаннэй подумала, что либо Тьмаверст очень маленький город, либо Ылли знает, как сокращать пути.
Шли они сюда по каким-то жутким трущобам, и Жаннэй предположила, что те скрыты от взглядов приезжих: она не встречала ни единого упоминания о них в путеводителях, хотя еще лет десять назад был принят закон о рекламе в туризме, которым авторов обязали упоминать обо всех хоть сколько-нибудь опасных или хотя бы неэстетичных местах, и те же заводские кварталы в путеводителях были упомянуты, хоть и всего в паре предложений.
Тут была просто туча песчанок: приходилось работать локтями, подныривать под веревки с бельем и стараться не отшатываться от скрипящих под гнетом снега домов, до сих пор держащихся на месте только за счет подпирающих их соседей и гниловатых балок.
Увидев за поворотом знакомую вывеску, Жаннэй даже не удивилась.
